Глядя в упор на Мурбеллу, Одраде заговорила:
— Мне известно, какие предубеждения ты лелеешь в своей груди, какие ограничения ты накладываешь на свою верность и преданность нам. Это хорошо. Я не стану спорить с тобой относительно этих предубеждений потому, что по большому счету все эти предубеждения и сомнения присущи и нам.
Искренность.
— Разница заключается, если ты этого не знаешь, в чувстве ответственности и в ее мере. Я отвечаю за Общину Сестер, более того… сейчас я отвечаю за ее выживание. Это тяжкая ответственность и часто я рассматриваю ее весьма желчно.
Беллонда хмыкнула.
Одраде, сделав вид, что ничего не заметила, продолжала:
— Община Сестер Бене Гессерит стала очень угрюмой с времен Тирана. Встреча с вашими Досточтимыми Матронами не добавила нам хорошего настроения. Досточтимые Матроны пахнут смертью и разложением. Они тихо и молча скатываются вниз по наклонной плоскости.
— Почему вы говорите мне это именно сейчас? — В голосе Мурбеллы прозвучал плохо скрытый страх.
— Потому что каким-то непостижимым образом это разложение не коснулось тебя. Возможно, решающую роль в этом сыграла твоя спонтанная природа. Хотя многое отмерло на Гамму.
— Вашими стараниями!
— Мы просто удалили из тебя немного дикости, придав тебе лучшее душевное равновесие. Именно поэтому ты сможешь жить дольше и счастливее.
— Если переживу это! — Она дернула головой в сторону стола.
— Уравновешенность, — вот что ты должна хорошенько запомнить, Мурбелла. Гомеостаз. Всякая группа населения, выбирающая самоубийство, в то время как существует иной исход, страдает безумием. Гомеостаз таких групп непрочен и легко разрушается.
Мурбелла озадаченно потупилась, но ее одернула Беллонда:
— Слушай ее, дура! Она изо всех сил старается помочь тебе.
— Уймись, Белл. Пусть это останется между нами.
Мурбелла продолжала упрямо смотреть в пол, но Одраде продолжила:
— Верховная Мать приказывает тебе: смотри мне в глаза!
Мурбелла рывком подняла голову и уставилась в глаза Одраде.
Эту тактику Одраде применяла нечасто, но неизменно с блестящим результатом. Послушницы в таких случаях впадали в истерику, а потом их учили справляться с избыточной реакцией на эмоции. Мурбелла же была скорее рассержена, чем испугана. Превосходно! Но сейчас надо проявить осторожность.
— Ты жаловалась, что твое образование идет слишком медленно, — сказала Одраде. — Это было сделано нами преднамеренно, в первую очередь с учетом твоих потребностей. Все твои учителя отличались твердостью нрава, никто из них не был импульсивным. Мои инструкции были ясны и прозрачны: «Не развивать слишком быстро твои способности. Не открывать шлюзы потоку, ибо ты не сможешь с ним справиться».
— Откуда вы можете знать, с чем я справлюсь, а с чем — нет? — Она все еще злилась.
В ответ Одраде лишь улыбнулась.
Молчание Верховной Матери затянулось, и Мурбелла начала волноваться. Она показала себя полной дурой в глазах Верховной Матери, перед Дунканом и другими. Как это унизительно!
Одраде поняла, что не стоит заставлять Мурбеллу слишком сильно осознавать свою уязвимость. Сейчас это плохая тактика. Нет нужды провоцировать ее. У нее обостренное чувство адекватности, она легко приспосабливается к потребностям момента. Это свойство натуры, как опасались Преподобные Матери, имело тот же источник, что и стремление двигаться по пути наименьшего сопротивления. Это настораживало. Пусть все будет не так. Требуется предельная честность. Окончательное орудие образования Бене Гессерит. Классическая техника, превращающая послушниц в учителей.
— Я буду рядом с тобой во время мук испытания Пряностью. Если ты провалишься, то для меня это будет большим горем.
— Дункан? — В глазах Мурбеллы стояли слезы.
— Мы разрешим ему сделать для тебя все, что он сможет.
Мурбелла подняла глаза, и на короткое мгновение взгляды возлюбленных встретились. Айдахо приподнялся, но Тамалейн заставила его остаться на месте.
Они могут убить мою любимую! Должен ли я просто сидеть и созерцать, что происходит? Но Одраде сказала, что она разрешит мне помочь в случае необходимости. Этого сейчас не остановишь. Я должен доверять Дар. Но, Боже мой! Она же не понимает всей глубины моего горя, если… если… Он закрыл глаза.
— Белл. — В голосе Одраде прозвучал холод закаленного клинка.