– Все еще считаешь меня дураком, да? – сказал барон. – И, разумеется, в твоих глазах мое предложение только подтверждает это твое мнение, а? Ты что же думаешь – я клянчу? Прошу? Осторожнее, Фейд! Этот старый дурак заметил иглу, которую ты вживил в бедро мальчишки. Как раз в том месте, на которое я бы положил руку, а? Легкий нажим и – щелк! Отравленная игла в руке у старого дурака. Ах-х, Фейд, Фейд!..
Барон укоризненно покачал головой, думая: «Причем этот фокус сработал бы, не предупреди меня Хават. Ну да пусть парень думает, что это я сам разгадал заговор; впрочем, в каком-то смысле так и было. Ведь это я спас Хавата на Арракисе. А парню не помешает немного больше уважения к моим способностям».
Фейд-Раута молчал, напряженно думая. Он не обманывает? Правда собирается отречься? А почему бы и нет? Я, конечно, унаследую ему, если только буду осторожен. Он же не будет жить вечно… Может, и правда глупо было пытаться ускорить… это.
– Так вы говорите, что это сделка, – сказал он. – Ну а гарантии?
– Как мы сможем верить друг другу, а? – переспросил барон. – Н-ну, что касается тебя, Фейд, за тобой будет следить Суфир Хават. В этом я доверяю его способностям ментата. Ты, надеюсь, понимаешь меня?.. Что же до меня самого – тут тебе придется просто поверить мне на слово. Но, с другой стороны, я ведь не могу жить вечно – не так ли, Фейд? Кроме того, не пора ли тебе наконец начать догадываться, что я знаю кое-что, что и тебе знать не помешало бы… что ты должен знать.
– Хорошо, я пообещаю вам… а вы? – спросил Фейд-Раута.
– Для начала – оставлю тебя в живых, – хмыкнул барон.
Фейд-Раута вновь внимательно оглядел дядю.
Хавата он ко мне приставит! Интересно, что бы он сказал, узнав, что это Хават устроил ту штуку с гладиатором, которая стоила ему главного надсмотрщика? Пожалуй, заявил бы, что я пытаюсь оболгать Хавата. Не-ет, добрый Суфир как хороший ментат, уж конечно, предусмотрел и такую возможность…
– Ну и что ты скажешь на это? – спросил барон.
– А что я могу сказать? Конечно, я согласен, – ответил Фейд-Раута. Хават! Значит, он ведет двойную игру… играет на себя, да? Или он переметнулся к дядюшке из-за того, что я не посоветовался с ним в деле с этим мальчишкой-рабом?..
– Ты ничего не сказал о моем решении приставить к тебе Хавата, – заметил барон.
Слегка раздувшиеся ноздри выдали гнев молодого человека. Сколько лет само имя Хавата было сигналом опасности для Харконненов… а теперь у него новое значение: по-прежнему опасен.
– Хават – опасная игрушка, – ответил он наконец.
– Игрушка? Не будь глупее, чем ты есть. Я знаю, что такое Хават и как им управлять. У Хавата, Фейд, слишком сильные эмоции. Человек без эмоций – вот кого следует опасаться по-настоящему. А сильные эмоции… ах, право, на них так удобно играть!
– Дядя, я вас не понимаю.
– Заметно.
На этот раз вздрогнувшие веки выдали негодование Фейд-Рауты.
– Ты не понимаешь и Хавата, – добавил барон.
Ты-то будто его понимаешь! – сердито подумал Фейд-Раута.
– Кого винит Хават за сложившиеся обстоятельства? – спросил барон. – Меня? Разумеется. Но, служа Атрейдесам, он многие годы, раз за разом, одерживал надо мной верх – пока не вмешался Император. Вот как он все это видит. Теперь его ненависть ко мне – это так, между прочим. Привычка. И он верит, что в любой момент может опять обыграть меня. Только пока он в это верит – он проигрывает сам. Ибо я направляю его, куда нужно мне – против Императора.
По мере того как Фейд-Раута осознавал это, его лоб прорезали напряженные морщины, плотно сжимались губы.
– Против… Императора?! – выдохнул он.
Ну-ка пусть племянничек распробует вкус этих слов: «Его Императорское Величество Фейд-Раута Харконнен»! Пусть прикинет, чего это стоит. Уж конечно, куда больше, чем жизнь старого дядюшки, который как раз и может помочь этой мечте осуществиться!
Фейд-Раута медленно провел языком по пересохшим губам. Может ли быть, что старый дурак говорит правду? Наверняка же здесь скрывается больше, чем кажется!
– А… а при чем тут вообще Хават? – спросил он.
– А Хават думает, что использует нас для мести Императору.
– И что будет, когда он осуществит эту месть?
– Дальше этого он и не думал. Хават – человек, созданный для служения, причем сам он этого о себе не знает.
– Я многому научился у Хавата, – признал Фейд-Раута и сам понял вдруг, насколько это соответствует истине. – Но чем больше я от него узнаю, тем больше понимаю, что мы должны от него избавиться… и очень скоро.