Когда серьезность слов ее дошла до слушателей, наибы примолкли, но Алия видела среди них гневные лица. Она мысленно перечислила их, чтобы вспомнить в Совете: Хобарс, Раджифири, Тасмин, Сааймид, Умбу, Легг… в этих именах был и кусочек Дюны: сиетч Умбу, впадина Тасмин, ущелье Хобарс…
Она обернулась к Корбе.
Заметив это, Корба приподнял подбородок и проговорил:
— Я протестую и заявляю о собственной невиновности!
— Стилгар, прочти обвинение!
Стилгар извлек скатанный свиток буроватой меланжевой бумаги, шагнул вперед. И начал торжественно читать, чуть нараспев, подобно стихам. Его голос придавал четкость и окончательность резким словам.
«…в том, что ты замышлял совместно с предателями покушение на Господина нашего, Императора; в том, что тайно встречался с врагами государства; в том, что…»
Корба с негодующим видом затряс головой.
Алия задумчиво внимала, опершись подбородком о левый кулак. Правая рука ее лежала на подлокотнике. Формальности по кусочку выпадали из ее памяти, оставляя только чувство тревоги.
«…Наши почтенные традиции… поддержка легионов и всего Вольного Народа… Насилие по Закону карается насилием… Величие Императорской особы… нарушение всех прав…»
Чепуха! — думала она. — Чепуха! Целиком чепуха… Чепуха… Чепуха…
Стилгар закончил:
— «…И в настоящем виде предлагаю суду это обвинение».
В наступившем молчании Корба качнулся вперед, вытянув шею, впиваясь руками в колени. Шея со вздутыми жилами напряглась, словно он готовился к прыжку. Он заговорил, и язык его мелькал между зубами.
— Ни словом, ни делом не преступал я фрименских законов. По праву я желаю встать лицом к лицу с обвинителем!
Незамысловатый протест, — подумала Алия.
Но она видела, что слова Корбы оказали существенное воздействие на наибов. Они знали Корбу. Он был одним из них. И чтобы сделаться наибом, сумел проявить и храбрость, и осторожность. Конечно, Корба лишен блеска, но он надежен. Не из тех, что командовали джихадом, — просто хороший и надежный интендант. Не рыцарь-паладин, конечно, но наделен древней добродетелью фримена: нужды племени превыше всего.
Вспомнились горькие слова Отхейма, переданные ей Паулем. Алия окинула взглядом галерею. Любой из них мог представить себя на месте Корбы, а некоторые имели на то причины. Но и ни в чем не повинный наиб опасен ничуть не менее, чем этот злоумышленник.
Корба тоже ощущал это.
— Кто обвиняет меня? — резко спросил он. — По праву фримена я требую поединка с обвинителем.
— Что, если ты сам обвиняешь себя? — бросила Алия.
И прежде чем он успел справиться с собой, мистический ужас на мгновение лег на лицо Корбы. И любой мог прочесть на нем: могущества Алие достаточно, чтобы обвинять его: и обвинения эти пришли из царства теней, из Алам аль-Митхаль.
— Кое-кто из фрименов помогает нашим врагам, — продолжила Алия. — Они разрушают водяные ловушки, они взрывают арыки, отравляют посадки, грабят хранилища.
— А ныне… они посмели выкрасть червя из Пустыни Его, отправить в другие миры!
Голос этот знали все… Муад'Диб. Пауль вошел через дверь, раздвигая плечами охрану, и подошел к Алие. Провожавшая его Чани осталась у края комнаты.
— Мой господин… — проговорил Стилгар, не поднимая глаз к лицу Пауля.
Пауль обвел галерею пустыми глазницами, перевел взгляд на Корбу.
— Ну, Корба, где же твои хвалы?
На галереях послышалось бормотанье, оно становилось громче, доносились отдельные слова и фразы: «… Закон о слепых… обычай фрименов… в Пустыню… кто нарушает!..»
— Кто смеет говорить, что я слеп? — рявкнул Пауль, обратившись лицом к галерее. — Не ты ли, Раджифири? Я вижу, ты сегодня в золотом кафтане. На синей рубахе под ним видна уличная пыль; ты ведь всегда был неряхой.
Раджифири выставил руку перед собой, пытаясь тремя пальцами — «козой» — оградиться от зла.
— Обрати к себе свои пальцы! — крикнул Пауль. — Мы знаем, где кроется зло! — и он вновь обернулся к Корбе. — Я вижу вину на лице твоем.
— Вина не моя! Может быть, я имел дело с виновными, но… — и Корба умолк, бросив испуганный взгляд на галерею.
На ходу поняв брошенный Паулем намек, Алия встала, спустилась с возвышения, подошла' к краю стола, за которым сидел Корба. Безмолвно, знающим взглядом смотрела она на Корбу.
Тот отвел глаза, задергался, оглядываясь на галерею.