Женщины стояли неподвижно. Они слышали его. Преподобные Матери лучше всех остальных людей понимали истинный, скрытый смысл обращенных к ним слов.
— Вы хотели подвести мину под мою богатую память, — продолжал Лето. В голосе его прозвучало прямое обвинение.
— Вы очень ревнивы, господин, — призналась Луйсейал.
— Вы просто неверно поняли Устное Предание, — поправил ее Лето. — Песчаные форели воспринимают эссенцию как воду.
— Это было испытание, мой господин, — призналась Антеак. — Только и всего.
— Вы намеревались испытать меня? — изумился Лето.
— Всему виной наше любопытство, господин, — продолжала оправдываться Антеак.
— Я тоже очень любопытен, — произнес Император. — Положите эссенцию на помост, рядом с Монео. Я сохраню ее.
Медленно, нарочито демонстрируя твердостью движений отсутствие агрессивного намерения, Луйсейал извлекла из складок платья маленький флакон, излучающий голубое сияние. Она осторожно положила флакон на помост. Было заметно, что она не решится на отчаянный поступок.
— Ты действительно Вещающая Истину, — сказал Лето.
Она выдавила нечто похожее на улыбку и повернулась к Антеак.
— Где вы взяли эссенцию Пряности? — поинтересовался Император.
— Мы купили ее у контрабандистов, — ответила Антеак.
— Контрабандистов не существует уже две с половиной тысячи лет.
— Мы хранили ее все эти столетия, до этого она была нам не нужна.
— Понятно. И теперь вы решили оценить то, что считаете своим великим терпением, не так ли?
— Мы следили за эволюцией вашего организма, господин, — ответила Антеак. — Мы думали… — Она позволила себе слегка пожать плечами. Этот жест допускался только в присутствии Сестер, и не давался легко.
Лето обиженно сложил губы.
— Я не могу пожимать плечами, — сказал он.
— Вы накажете нас? — спросила Луйсейал.
— Чтобы развлечься?
Она выразительно взглянула на флакон с эссенцией.
— Я поклялся наградить вас, — сказал Лето, — и сделаю это.
— Мы бы предпочли защитить вас нашим единством, господин, — произнесла Антеак.
— Не напрашивайтесь на слишком большое вознаграждение, — осадил ее Лето.
Антеак склонила голову.
— Вы ведете дела с иксианцами, господин. У нас же есть основания полагать, что они могут обратиться против вас.
— Я боюсь их не больше чем вас.
— Вы, без сомнения, слышали о том, чем сейчас занимаются иксианцы, — вставила слово Луйсейал.
— Монео иногда доставляет мне копии писем, которыми обмениваются люди и группы внутри Империи, сказал Лето. — Так что я слышал множество историй на эту тему.
— Мы говорим о новой Мерзости, господин, — проговорила Антеак.
— Вы думаете, что иксианцы смогут создать искусственный интеллект? Такой же сознательный, как вы?
— Мы очень боимся этого, господин.
— Вы хотите заставить меня поверить в то, что идеи бутлерианского джихада все еще живы в Общине Сестер?
— Мы не можем уповать на неизвестное, возникающее из воображаемой технологии, — сказала Антеак.
Луйсейал подалась вперед.
— Иксианцы хвастаются, что их машина может пронзать время так же, как вы, господин.
— А Гильдия утверждает, что иксианцы порождают хаос времени, — подзадорил женщину Лето. — Следовательно, мы должны бояться всего сотворенного сущего, так?
Антеак замерла на месте в напряженной позе.
— Я совершенно искренен с вами, — заверил женщин Лето. — Я признаю ваши способности. Не хотите ли и вы признать мои?
Луйсейал коротко кивнула.
— Тлейлаксу и Икс вступили в сговор с Гильдией и ищут нашего союза.
— Но вы очень боитесь иксианцев?
— Мы боимся всего того, что не в силах контролировать.
— Вы не контролируете меня.
— Если вас не станет, люди начнут испытывать нужду в нас! — воскликнула Антеак.
— Наконец вы говорите правду! — сказал Лето. — Вы пришли ко мне, словно к оракулу, и просите меня положить конец вашему страху.
Антеак взяла себя в руки, и ее голос прозвучал холодно и спокойно.
— Сумеет ли Икс создать искусственный мозг?
— Мозг? Конечно нет!
Луйсейал явно расслабилась, но Антеак продолжала оставаться очень напряженной. Она не была удовлетворена ответом оракула:
Почему эта глупость продолжает из века в век повторяться с такой монотонной точностью? — подумал Лето. Память услужливо представляла ему бесчисленные, сцены подобного рода — пещеры, священники и жрицы охваченные неземным экстазом, зловещие голоса, произносящие мрачные пророчества в дыму священного дурмана.