Хедли Туэк, Верховный Священник Разделенного Бога, постепенно проникался все большей и большей ненавистью к Стиросу. Хотя последний был слишком стар, чтобы самому претендовать на кресло Верховного, у него были сыновья, внуки и многочисленные племянники. Стирос перенес свои личные амбиции на свое семейство. Какой циничный человек этот Стирос. Он представлял мощную клику священства, так называемое «научное сообщество» — чье влияние было малозаметным, но всепроникающим. Эта группа опасно клонилась к ереси.
Туэк напомнил себе, что не один Верховный Священник временами исчезал в Пустыне из-за нелепых стечений обстоятельств. Несчастные случаи. Стирос и его клика вполне могли быть организаторами таких «случаев».
В Кине наступил полдень. Раздосадованный Стирос только что покинул резиденцию Верховного Священника. Хитрый старик настаивал на том, чтобы Туэк лично отправился в Пустыню, чтобы наблюдать за общением Шианы с червем. Подозрительный Туэк отклонил это предложение.
Последовал странный спор, полный недомолвок и туманных намеков на поведение Шианы и словесных выпадов в адрес Бене Гессерит. Стирос всегда довольно настороженно относился к Общине Сестер и сразу невзлюбил нового коменданта Убежища на Ракисе, эту… как бишь ее? Ах да, Одраде. Странное имя, да и вообще, эти Сестры частенько выбирают себе очень странные имена. Такая уж у них привилегия. Конечно, Бог сам никогда не выражал своего отрицательного отношения к Бене Гессерит. Против отдельных Сестер — да, такое бывало, но в целом Община Сестер всегда разделяла Божий взгляд на мир и его устройство.
Туэку очень не нравилось, как Стирос говорил о Шиане. Слишком цинично. Верховный заставил Стироса замолчать с помощью слов Бога, которые пришли от Него самого в Святилище на высокий алтарь с изображением Разделенного Бога. С того места, где между двумя колоннами постоянно курилась меланжа, Туэк имел возможность непосредственно общаться с Богом, получая от него указания. Туэк знал, что с этого месте его слова доходят прямо до Бога.
— Бог воздействует на нас с помощью современной Сионы, — сказал Туэк Стиросу, видя, как на лице старика отразилась растерянность. — Шиана — это живое напоминание о Сионе, живом человеческом инструменте, который переносит Его в настоящее Разделение.
Стирос пришел в ярость и высказал все, что он никогда не посмел бы повторить в присутствии остальных членов Совета. Но ярость копилась годами — Стирос слишком давно знал Туэка.
— Я говорю тебе, что она сидит здесь, окруженная взрослыми, которые стремятся угодить ей и…
— И Богу, — Туэк не мог допустить, чтобы это слово употребили всуе.
Склонившись к Верховному Священнику, Стирос злобно хрипел:
— Она находится в центре системы образования, которая функционирует с единственной целью: удовлетворить все ее запросы, которые только можно вообразить. Мы ни в чем ей не отказываем!
— И не должны.
Было такое впечатление, что Туэк вообще ничего не сказал. Стироса понесло.
— Кания снабдила ее записями из Дар-эс-Балата!
— Я — Книга Судьбы, — Туэк процитировал слова самого Бога, обнаруженные в записях Дар-эс-Балата.
— Вот именно, и она внимает каждому слову!
— Но почему это так тебя беспокоит? — как можно спокойнее спросил Туэк.
— Это не мы испытываем ее знание. Она испытывает наше!
— Должно быть, так угодно Богу.
Глаза Стироса сверкнули неописуемым гневом. Туэк, видя это, спокойно ждал, когда Стирос утишит свою злость и выскажет новые аргументы. Основания для таких аргументов было больше чем достаточно — это Туэк сознавал и не собирался отрицать. Главное — это толкование аргументов. Но главным толкователем может быть только Верховный Священник. Несмотря на своеобразный взгляд священства на историю (а может быть, благодаря ему), жрецы хорошо знали, каким образом Бог обосновался на Ракисе. В распоряжении священников был Дар-эс-Балат и все, что там нашли археологи. Там находилось первое в истории хранилище-невидимка. В течение тысячелетий, пока Шаи-Хулуд превращал цветущий Арракис в пустынный Ракис, сокровища Дарэс-Балата ждали своего часа в глубине песков. В этом Святом Хранилище священники нашли живой голос Бога, его запечатленные слова и даже голографические снимки. Все получило свое объяснение, и теперь священники знали, что пустынная поверхность Ракиса воспроизвела тот ландшафт, который существовал на планете с времен Творения, в те времена, когда Арракис был единственным источником Священной Пряности во вселенной.