— Что-то случилось на крыше, — прошептала Кания.
Туэк взглянул вниз, на притихшую в страхе девочку, ладони ее вспотели от волнения.
Да, на крыше творилось что-то невообразимое — шипели огнеметы, раздавались крики, топот множества ног. Распахнулась невидимая отсюда дверь на крышу. Туэк принял решение. Он рывком раскрыл дверь, ведущую в холл, и бросился туда, и тут же попал в окружение группы одетых в черное женщин. Осознав свое поражение, Туэк вдруг узнал одну из них. Одраде!
Кто — то вырвал Шиану из руки священника и переправил ее в гущу женщин. Прежде чем Туэк и Кания смогли произнести хотя бы слово, чьи-то руки заткнули им рты. Другие руки прижали их к стене. Несколько женщин выбежали из коридора на лестницу.
— Ребенок цел, а сейчас это самое важное, — прошептала Одраде и посмотрела в глаза Туэку. — Не вздумайте кричать.
Сильная рука перестала зажимать ему рот. Используя Голос, Одраде приказала:
— Расскажите, что произошло на крыше.
Туэк легко подчинился приказу без всяких возражений.
— Поисковый прибор тянул по крыше проволоку шиги. Он вполз на парапет. Кипуна увидела его и…
— Где Кипуна?
— Она мертва. Кания видела это, — и священник рассказал, как Кипуна храбро бросилась навстречу опасности.
Кипуна мертва! — подумала Одраде. Она подавила в себе гнев, вызванный этой потерей. Какая утрата! Можно восхищаться такой геройской смертью, но какая потеря! Общине всегда были нужны такие храбрость и преданность, но ей нужен был и генетический материал, который безвозвратно пропал по милости этих неуклюжих глупцов!
По знаку Одраде чья-то рука освободила рот Кании.
— Расскажи, что видела ты.
— Поисковый прибор захлестнул проволоку вокруг шеи Кипуны и… — Кания содрогнулась.
Наверху раздался глухой взрыв, потом все стихло. Одраде махнула рукой. Одетые в черное женщины встали вдоль круглой стены холла длинной цепочкой. Две молодые женщины с пронзительными живыми глазами остались возле Кании и Туэка. Шианы нигде не было видно.
— Где-то здесь находятся иксианцы, — сказала Одраде.
Туэк согласно кивнул. Эта страшная проволока…
— Куда вы увели ребенка? — спросил он.
— Мы защитим ее, будь спокоен, — ответила Одраде. Наклонив голову, она к чему-то прислушивалась.
Одетые в черное женщины вернулись, и одна из них что-то шепнула на ухо Одраде.
— Все кончено, — сказала она. — Пойдемте к Шиане.
Шиана сидела на мягких подушках кресла в главной комнате своей квартиры. Рядом с ней, охраняя девочку, стояли женщины в черном. Девочка, как показалось Туэку, вполне оправилась после нападения и бегства, но в глазах ее еще читались некоторое возбуждение и невысказанный вопрос. Внимание девочки было приковано к какому-то предмету справа от Туэка. Он остановился и повернул голову. Увидев этот предмет, он едва не задохнулся.
Странно скорчившееся мертвое тело мужчины лежало возле стены. Голова была вывернута вправо. В открытых глазах застыла пустота смерти.
Стирос!
Лохмотья одежды Стироса лежали рядом в полном беспорядке.
Туэк посмотрел на Одраде.
— Он был в этой одежде, — сказала женщина. — С иксианцами были лицеделы.
Священник попытался сглотнуть, настолько сухо стало у него в горле.
За спиной Туэка к телу Стироса проскользнула Кания. Туэк не мог видеть выражения ее лица, но ее присутствие напомнило ему, что между Стиросом и Канией что-то было много лет назад. Туэк инстинктивно встал между девочкой и мертвым телом.
Кания остановилась возле мертвеца только для того, чтобы пнуть его ногой…
— Я хотела только удостовериться, что он мертв, — сказала она.
Одраде оглядела своих товарищей.
— Уберите труп, — приказала она, потом перевела взгляд на Шиану. Наконец у нее появилась возможность лучше рассмотреть ребенка после того, как Сестры явились сюда, чтобы ликвидировать опасность нападения на крышу храмового комплекса.
Стоя за спиной Одраде, Туэк заговорил:
— Преподобная Мать, прошу вас, объясните мне…
Одраде ответила, не обернувшись:
— Позже.
Во взгляде Шианы мелькнула радость.
— Я так и думала, что вы — Преподобная Мать!
В ответ Одраде просто кивнула. Какое очаровательное дитя. Сейчас Одраде испытывала такое же ощущение, какое охватывало ее, когда она стояла перед древней картиной в кабинете Таразы. Тот огонь, который возникал в душе Одраде при рассматривании картины, загорелся и сейчас. Дикое вдохновение! Это было послание от сумасшедшего Ван Гога. Хаос, превращающийся в порядок. Разве это не часть кодекса Общины Сестер?