Вафф, не думая, хлопнул в ладоши.
— Самый большой дар — это дар удивления, — сказал он.
Он не совсем Дзенсунни, подумала Тараза. Суфи скорее.
Суфи! Она тут же подвергла пересмотру свои взгляды на Тлейлаксу, Как же долго они оберегали свои секреты?
— Время само по себе не идет в счет, — сказала Тараза, запуская еще один пробный шар. — Надо только видеть круг.
— Солнца — это круги, — сказал Вафф. — Каждая вселенная — это круг.
Затаив дыхание, он ожидал ответа.
— Круги — это некая замкнутость, — заговорила Тараза, выбрав правильный ответ из своей предковой памяти. — То, что окружает и замыкает, должно распространиться в бесконечность.
Вафф поднял руки, показав Верховной Матери ладони, потом опустил руки на колени. Плечи его несколько подались вперед, он расслабился.
— Почему вы не сказали этого с самого начала? — спросил он.
Мне надо проявлять крайнюю осторожность, предостерегла себя Тараза. Признание в словах Ваффа требовало немедленного обдумывания.
— То, что произошло между нами, ничего не откроет, если мы не станем более откровенными, да и в этом случае мы сможем пользоваться всего лишь словами, — проговорила Тараза.
Вафф внимательно всматривался в эту маску Сестры Бене Гессерит, пытаясь прочесть в ее словах и поведении сокровенный смысл. Он напомнил себе, что она — повиндах. Этим повиндах ни в коем случае нельзя доверять… но она разделяет Великую Веру…
— Разве Бог не послал Своего Пророка на Ракис, чтобы испытать нас и научить нас? — спросил он.
Тараза снова погрузилась в глубины своей бездонной памяти. Пророк на Ракисе? Муад'Диб? Нет… это не соответствует ни Суфи, ни Дзенсунни. Они верят в…
В Тирана! Тараза сжала губы в тонкую линию.
— С тем, чем не можешь управлять, надо смириться, — сказала она.
— Ибо именно это делает Бог, — подхватил Вафф.
Тараза увидела и услышала достаточно. Защитная Миссия снабдила ее знаниями любой религиозной системы. Чужая память укрепила живость восприятия и наполнила ее чужими воззрениями, которые она смогла высказать. Пора подобру-поздорову выбираться из этой опасной каюты. Одраде должна быть предупреждена!
— Могу я сделать предложение? — спросила Тараза.
Вафф вежливо кивнул.
— Возможно, существуют гораздо более глубокие основания для нашего союза, чем нам представляется, — сказала она. — Я предлагаю вам гостеприимство в нашем Убежище на Ракисе и услуги нашего коменданта там.
— Она Атрейдес? — спросил Вафф.
— Нет, — ответила Тараза. — Но я, конечно же, подготовлю наших Селекционных Куртизанок, чтобы они пошли навстречу вашим нуждам.
— Я, в свою очередь, подберу то, что необходимо, чтобы отплатить вам, — сказал он. — Зачем нам заканчивать торговлю на Ракисе?
— Чем же это не подходящее место? — спросила Верховная. — Кто посмеет солгать в обиталище Пророка?
Вафф, успокоившись, расслабился в кресле, положив руки на колени. Тараза, несомненно, среагировала правильно. Это было откровение, которого он не ожидал.
Верховная Мать поднялась.
— Каждый из нас слышит голос своего Бога, — сказала она.
Но вместе мы слушаем его в кхеле, подумал он. Он снова посмотрел на нее, напомнив себе, что она — повиндах. Никому из них нельзя доверять. Осторожность и еще раз осторожность! Эта женщина в конце концов всего лишь ведьма Бене Гессерит. О них известно, что они ради своей цели могут просто изобрести религию! Повиндах!
Тараза подошла к двери, открыла ее и подала своей охране знак. Она снова повернулась к Ваффу, который продолжал сидеть в кресле. Он не проник в суть нашего замысла, подумала Тараза. Те, кого мы пошлем к нему, должны быть отобраны с величайшим тщанием. Он не должен ни на минуту заподозрить, что является частью нашей приманки.
Маленькое личико стало собранным. Вафф взглянул в глаза Верховной Матери.
Каким ласковым он выглядит, подумала Тараза. Но его надо поймать! Союз между Общиной Сестер и Тлейлаксу таит в себе большую привлекательность. Но на наших условиях!
— До встречи на Ракисе, — сказала она.
***
Какое социальное наследие вырвалось наружу вместе с Рассеянием? Мы знаем всю подноготную того времени. Известны нам физические и ментальные установки тех людей. Сознание Заблудших было ограничено главным образом верой в силу человека и механических машин. Их гнала отчаянная потребность в жизненном пространстве, потребность, возбуждаемая мифом о Свободе. Большинство их не усвоило глубоких уроков Тирана, который учил, что насилие само воздвигает себе границы. Рассеяние было диким и случайным движением, которое Заблудшие принимали за рост (экспансию). Рассеяние питалось глубинным страхом (часто подсознательным) застоя и смерти.