— Вы подслушивали, — укоризненно произнес Вафф.
— Вовсе нет, — возразила Одраде. — Это очень выгодное предложение, поскольку я знаю, что иксианцы поставляют вам эти машины бесплатно по каким-то своим мотивам. Мне продолжать?
— Вы же сказали, что мы — союзники.
— Монополия может заставить Гильдию покупать больше иксианских навигационных машин, — сказала она. — Вы зажмете Гильдию, как орех в клещах.
Вафф поднял голову и устремил на Одраде горящий взгляд. Движение вызвало сильнейшую боль в сломанных руках, и он громко застонал. Несмотря на мучительную боль, он продолжал изучать Одраде сквозь полуприкрытые веки. Неужели ведьмы думают, что только в этом заключается план Бене Тлейлаксу? Он не мог заставить себя поверить, что Бене Гессерит может так заблуждаться.
— Конечно, ваш основной план заключается не в этом, — продолжала Одраде.
Глаза Ваффа широко открылись от неожиданности. Она просто читает его мысли!
— Я обесчещен, — сказал он. — Когда вы спасли мне жизнь, вы спасли никому не нужную вещь.
Он откинулся назад.
Одраде сделала глубокий вдох. Настало время использовать результаты анализа Капитула. Она склонилась над Ваффом и прошептала ему в ухо:
— Ты все еще нужен Шариату.
Вафф глубоко вздохнул.
Одраде с облегчением вздохнула и расслабилась. Этот вздох сказал ей все. Анализ оказался верен.
— Вы думали, что найдете более надежных союзников среди людей Рассеяния, — сказала она. — Всех этих Досточтимых Матрон и прочих гетер того же толка. Но я спрашиваю вас, вступает ли слинья в союз с мусором?
Обычно этот вопрос задавался только в кхеле. Лицо Ваффа побелело, он часто и поверхностно задышал. Какой скрытый смысл содержится в ее словах! Он заставил себя забыть о боли в руках. Союзники, сказала она себе. Она знает о Шариате! Как она может вообще это знать?
— Как может хоть один из нас не понимать все преимущества союза между Бене Тлейлаксу и Бене Гессерит? — спросила Одраде.
Союз с ведьмами повиндах? Ум Ваффа был в полном смятении. Он был настолько взволнован, что почти не чувствовал боли в сломанных руках. Как хрупок этот момент! Он ощутил горечь желчи на языке.
— Ах, — воскликнула Одраде, — вы вообще слышите меня? Прибыл священник Крутансик и его клика, они ждут за дверью. Они предложат одному из твоих лицеделов принять облик Хедли Туэка. Любой другой поворот событий может вызвать опасное брожение. Крутансик нормальный честный человек, который до сих пор держался в тени. Дядя Стирос хорошо его воспитал.
— Что получит Община Сестер от союза с нами? — с трудом спросил Вафф.
Одраде улыбнулась. Теперь она может сказать ему правду. Это всегда легче, к тому же правда — самый мощный аргумент.
— Мы сможем выжить в той буре, которая разразилась между разными партиями вернувшихся из Рассеяния, — сказала она. — И Тлейлаксу тоже сможет выжить только на этих условиях. Самая дальняя наша цель — это покончить с теми, кто искренне считает, что только его вера самая истинная.
Вафф скорчился от страха. Она говорит с ним так откровенно, потом он все понял. Какая разница, если это даже услышат чужие? Они не смогут разгадать истинный смысл сказанного.
— Наши Селекционные Матери готовы сотрудничать с вами, — сказала она. Она жестко посмотрела в его глаза и сделала знак священникам Дзенсунни.
Вафф почувствовал, как распался обруч, стягивавший его грудь. Неожиданная, немыслимая, невероятная вещь оказалась истиной. Бене Гессерит — не повиндах! Скоро вся вселенная последует за Бене Тлейлаксу путем истинной веры! Бог не допустит ничего другого. Особенно здесь, на планете своего пророка!
***
Бюрократия подавляет инициативу. Больше всего на свете бюрократ ненавидит инновации, особенно такие, которые приводят к лучшим результатам, чем старая, отжившая рутина. Улучшение всегда выставляет в невыгодном свете тех, кто находится наверху. Но кому же понравится такое положение?
На столе, за которым сидела Тараза, были разложены стопки донесений, сообщений и сводок случайной информации. Капитул давно уснул, бодрствовали только ночные службы и охрана. Из-за двери доносились редкие негромкие звуки — признаки их незаметной деятельности. Два плавающих светильника выхватывали из темноты поверхность стола, заливая теплым желтым светом листы ридулианской бумаги. В темном окне кабинета отражалось убранство помещения.