Теперь она понимала, где находится. Это был зал собраний сиетча, место бесчисленных фрименских оргий и советов племени. Здесь председательствовал наиб Стилгар. Здесь бывал Гурни Халлек, леди Джессика, Пауль Муад'Диб, Чани, мать Ганимы. Здесь Муад'Диб тренировал своих воинов. Здесь бывал настоящий Дункан Айдахо и первый гхола Айдахо!
Почему нас доставили сюда? Где опасность?
Она была здесь! Именно здесь!
Здесь, в этом самом месте создал Тиран самый большой тайник Пряности. Записи Бене Гессерит говорят о том, что все эти залы и проходы были заполнены Пряностью доверху.
Одраде повернулась и посветила себе фонарем. Впереди был трон наибов, а дальше должен располагаться королевский трон Муад'Диба.
Там, где я стою, находится арка.
Одраде посветила фонарем вокруг. Везде были следы поисков — выжженные камни, пробитые штольни. Ненасытные грабители хотели полностью очистить сказочный клад Тирана. Говорящие Рыбы забрали большую часть сокровищ, и они были открыты гхола Айдахо, супругом славной Сионы. Хроники утверждают, что даже после этого многие авантюристы находили дополнительные количества меланжи за фальшивыми стенами и под настилами пола. Тому было множество подтверждений в хранилище чужой памяти. Во времена Великого Голода здесь разыгрывались кровавые стычки между поисковыми партиями, которые проникали сюда. Это могло быть объяснением такого количества трупов со следами насильственной смерти. Некоторые воевали за саму возможность попасть сюда, в сиетч Табр.
Как ее учили в Бене Гессерит, Одраде попыталась использовать чувство опасности, как руководство к действию. Прилипли ли миазмы массового убийства к этим камням на протяжении прошедших тысячелетий? Но не это было предупреждением. Предупреждение было непосредственным. Ногой Одраде почувствовала какую-то неровность в полу. Луч высветил темную линию в пыли. Она разгребла ногой пыль и увидела букву, а затем и слово, выжженное в полу.
Одраде прочитала слово сначала мысленно, а потом вслух:
— Арафель.
Она знала это слово. Оно запечатлевалось в сознании Преподобных Матерей времен Тирана. Его значение выводилось из многих древних корней.
— Арафель — темная туча на краю вселенной.
Одраде почувствовала, что предостерегающие импульсы буквально сотрясают ее нервную систему. Все ее сознание сосредоточилось на этом сигнальном слове.
— Это святое суждение Тирана, — толковали это слово священники. — Темная туча священного суждения!
Одраде проследила написание слова на полу и заметила, что оно заканчивается небольшим завитком, переходящим в короткую стрелку. Кто-то уже видел эту стрелку и пытался выжечь скалу, находившуюся в указанном направлении. Одраде посмотрела на след, оставленный лучом лазера в оплавленной породе помоста.
Наклонившись, Одраде посветила фонарем в каждое отверстие: ничего. Она почувствовала азарт охотника, замешанный на страхе-предостережении. Количество богатства, которое вмещали некогда эти залы, потрясало воображение. В самые худшие времена одного чемоданчика такой Пряности вполне хватило бы на то, чтобы купить целую планету. Говорящие Рыбы растранжирили это богатство, потеряв его в ссорах, заблуждениях и сварах, слишком мелких, чтобы попасть в анналы истории. Они были рады заключить союз с Иксом, когда Тлейлаксу удалось нарушить монополию на меланжу.
Неужели грабители отыскали все? Тиран был слишком умен для этого.
Арафель.
В конце вселенной.
Не является ли это посланием, направленным сквозь тысячелетия Общине Сестер наших дней?
Она снова посветила себе фонарем и осмотрелась.
Потолок представлял собой почти идеальный шарообразный объем. Так и было задумано. Весь купол должен был изображать звездное небо таким, каким его видно от ворот сиетча Табр. Однако даже ко времени Лиет Кинеса — легендарного планетолога, многие звезды, нарисованные на искусственном своде, уже не были видны. Камни не вечны, и кусочки потолка с изображенными на них звездами были безвозвратно утрачены из-за землетрясений и человеческой деятельности. Время стирает любые следы.
Дыхание Одраде участилось. Никогда еще ощущение опасности не было столь велико. Маяк опасности горел уже внутри нее! Она быстро поднялась по ступенькам, по которым только что спускалась. Она заглянула в хранилище памяти, чтобы запомнить картину. Чужая память проникала в ее сознание медленно, ее персонажи двигались с неторопливостью обреченных. Направив луч света вверх, Одраде разместила на сцене сиетча персонажи, пришедшие в ее сознание.