Муззафар поклонился.
— Оставь нас, — приказала женщина.
Не говоря ни слова, он вышел через ту дверь, через которую вошла Матрона. Когда дверь закрылась, Тег произнес вместо приветствия:
— Досточтимая Матрона.
— Итак, ты понял, что здесь банк, — голос ее слегка дрожал.
— Конечно.
— Всегда находятся средства, чтобы передать большие суммы или продать кусочек власти, — сказала она. — Я говорю не о той власти, которая управляет фабриками, а о той, которая правит людьми.
— И эта власть обычно прячется под маской правительства, или общества, или самой цивилизации, — проговорил Тег.
— Я подозревала, что ты окажешься очень умен, — сказала она. Женщина выдвинула из-под стола кресло и опустилась на него, но не предложила сесть Тегу. — Я и считаю, что я — банкир. Это избавляет от всяких грязных и досадных околичностей.
Тег не ответил. Казалось, что в этом нет необходимости. Он продолжал внимательно рассматривать ее.
— Почему ты так на меня смотришь? — недовольно спросила она.
— Я не ожидал, что вы окажетесь так стары.
— Ха, ха, у нас для тебя много сюрпризов, башар. Позже юная Досточтимая Матрона, возможно, промурлычет тебе на ухо, что отметила тебя. Хвала Дуру, если это произойдет.
Он кивнул, не вполне понимая, о чем идет речь.
— Это очень старое здание, — продолжала она. — Я наблюдала за тобой, когда ты пришел. Это тоже удивляет тебя?
— Нет.
— Этот дом стоит без всяких изменений уже несколько тысяч лет. Он построен из таких материалов, что простоит еще столько же.
Он взглянул на стол.
— О, это не относится к дереву. Но под деревом поластин, полаз и пормабат. Никакие аристократы не осмелятся смеяться над этим, когда нужда позовет их сюда.
Тег промолчал.
— Нужда, — повторила она. — Ты не возражаешь против некоторых необходимых вещей, которые мы с тобой сделали?
— Мои возражения в счет не идут, — ответил он. Чего она хочет? Конечно, она его изучает. Так же, как и он ее.
— Как ты думаешь, другие люди возражали против того, что с ними делал ты?
— Несомненно.
— Ты прирожденный командир, башар. Думаю, что ты будешь очень ценной находкой для нас.
— Я всегда полагал, что самая главная моя ценность — для меня самого.
— Башар! Посмотри мне в глаза!
Он подчинился, увидев мелькающие в глазах Матроны оранжевые искры. В нем обострилось чувство угрозы.
— Если увидишь, что мои глаза стали полностью оранжевыми, берегись! — сказала она. — Это будет значить, что ты оскорбил меня настолько, что у меня истощилось терпение.
Он кивнул.
— Мне нравится, что ты можешь командовать, но ты не можешь командовать мной! Ты будешь командовать хламом, и это единственная функция, для которой нам нужны такие, как ты.
— Хлам?
Она пренебрежительно махнула рукой.
— Те, там, внизу. Ты их знаешь. Их любопытство — это узкий кран. Ничто великое никогда не проникает в их сознание.
— Я так и понял, что вы имеете в виду.
— Мы хотим сохранить такой миропорядок и работаем для этого, — продолжала Матрона. — Все, что они должны знать, проходит сквозь мелкое сито, через которое проходит только то, что имеет отношение к непосредственной возможности выжить.
— Это не слишком великая премудрость.
— Ты снова оскорбляешь меня, но это не имеет никакого значения, — сказала она. — Для тех, кто внизу, самая главная премудрость заключается в следующих вопросах: «Буду я сегодня есть или нет?», «Не вломятся ли в мое жилище грабители и не проникнут ли паразиты?» Роскошь? Роскошь заключается в приеме наркотика или обладании представителем противоположного пола — это позволяет некоторое время создавать иллюзию, что зверь далеко.
И этот зверь — ты, подумал Тег.
— Я трачу на тебя столько времени, башар, потому что понимаю, что для нас ты более ценен, чем даже Муззафар. А он очень ценен. Даже сейчас мы обязаны ему тем, что он доставил тебя сюда без особых хлопот и в приемлемом состоянии.
Тег молчал, и женщина усмехнулась.
— Ты не думаешь, что ты еще приемлем?
Усилием воли Тег сдержался. Они что, подмешали ему в пищу какое-то зелье? Он заметил, что двойное зрение стало мигать, но движение улеглось, поскольку в глазах Досточтимой Матроны продолжали мелькать только оранжевые пятна. Однако надо держаться подальше от ее ног. Это смертельное оружие.