Тараза указала на Пустыню, простершуюся за каналом, окружавшим город-музей.
— Он все еще там, Дар. Я уверена в этом, — сказала Тараза. Она повернулась лицом к Одраде. — И Шиана говорит с ним.
— Он очень много лгал, — возразила Одраде.
— Но он не лгал относительно своего перевоплощения. Помнишь, что он говорил: «Каждая исходящая из меня часть понесет часть моего сознания, беспомощные и слепые, эти частицы будут скитаться в Пустыне, застигнутые вечным сном».
— Ты ставишь слишком многое на свою веру в силу этого сна, — сказала Одраде.
— Мы должны возродить замысел Тирана. Весь — от начала до конца.
Одраде в ответ только вздохнула, но промолчала.
— Никогда не следует недооценивать силу идеи, — продолжала Тараза. — Атрейдесы в своем правлении всегда были философами. Философия опасна, потому что порождает новые идеи.
Одраде продолжала хранить молчание.
— Червь несет все это в себе, Дар! Все силы, которые следует привести в движение, находятся в нем.
— Кого ты пытаешься убедить — себя или меня? — спросила Одраде.
— Я наказываю тебя, Дар, так же, как Тиран до сих пор наказывает всех нас.
— За то, что мы не такие, какими должны быть? Ага, вот идут Шиана и остальные.
— Язык червя. Вот что сейчас самое важное.
— Да, если вы так считаете, Верховная Мать.
Тараза метнула сердитый взгляд на Одраде, которая направилась навстречу вновь прибывшим. В настроении Одраде чувствовались беспокойство и обреченность.
Присутствие Шианы, однако, вернуло Таразе чувство осознания цели. Какое бдительное маленькое создание — эта Шиана. Очень хороший материал. Предыдущим вечером Шиана демонстрировала свой танец в большом зале музея на ковре на фоне занавесок, сплетенных из волокон Пряности и украшенных изображениями Пустыни и червей. Она казалась частью этого изображения, фигурой, спроецированной на живописные дюны и на тщательно выписанных на волокнах червей. Тараза вспомнила, как в диком вращении волосы Шианы взметнулись вверх неукротимой дугой. Боковой свет подчеркнул рыжие пряди в волосах Шианы. Глаза были закрыты, но в лице не было умиротворения и успокоенности. Волнение передавалось в движениях рта, в подрагивании ноздрей, резких движениях подбородка. Движения говорили о мудрости, которая лишь прикрывалась юной оболочкой.
Танец — это ее язык, подумала Тараза. Одраде права. Поняв танец Шианы, мы поймем язык Тирана.
У Ваффа в это утро был какой-то отчужденный вид. Было непонятно, куда смотрят его глаза — внутрь или на окружающий мир.
Рядом с Ваффом стоял Тулушан, высокий красивый ракисец — новый представитель священников, выбранный для сегодняшнего похода в Пустыню. Тараза, которая внимательно наблюдала за этим человеком во время показательного танца, заметила в нем поразительную способность никогда не произносить «но», хотя в каждом его высказывании подразумевался именно этот союз. Ярко выраженный бюрократ. Он наверняка надеялся, что пойдет очень далеко, но Тараза знала, что этим надеждам не суждено было сбыться, и не испытывала к Тулушану ни малейшей жалости по этому поводу. Тулушан — юноша с мягким лицом, прожил на свете слишком мало стандартных лет, чтобы быть облеченным столь высоким доверием. В нем было больше того, что было доступно глазу, но и одновременно меньше.
Вафф отошел в боковую аллею сада, оставив Одраде и Шиану наедине с Тулушаном.
Молодой священник не был, конечно, незаменимым. Это объясняло тот факт, что именно он был выбран для сегодняшнего дела. Такой выбор священников сказал Таразе, что замыслы насильственных действий дозрели до готовности к действию. Тараза не думала, однако, что какая-либо клика священников решится причинить Шиане вред.
Мы будем стоять близко к Шиане.
Неделя, прошедшая после демонстрации сексуальных достижений шлюх, была занята всевозможными делами. Очень беспокойная была неделя. Если уж быть честной, Одраде занималась с Шианой. Конечно, Тараза предпочла бы, чтобы не месте Одраде оказалась Луцилла, но приходилось выбирать из того, что есть, а лучше Одраде в данной ситуации не было никого, во всяком случае, на Ракисе.
Тараза обернулась и посмотрела на безбрежный океан Пустыни. Все ждали прибытия орнитоптера с Очень Важными Наблюдателями (ОВН). Эти ОВН пока не опаздывали, но, как и все такого рода люди, создавали ненужную сутолоку.
Шиана воспринимала сексуальное воспитание на редкость хорошо, хотя на Ракисе не найдешь хорошего мужчины-инструктора. В первую же ночь на Ракисе Тараза вызвала одного из таких мужчин, но он доставил ей весьма немного радости и забвения. Кроме того, что значит забвение? Забыть — значит стать слабой.