— Жизнь наша полна неожиданностей, — ответил я. — Одна из них мешает нам плыть дальше.
— Шторм?
— Скорее его дедушка. Подожди-ка, слева по борту какое-то чудовище. Если у него есть хоть капля мозгов, оно уйдет на глубину. Слава богу, проскочили.
— У нас то же самое, — сообщил Блейз.
— Чудовище?
— Шторм. Мы потеряли двести человек.
— Надейся и жди, — посоветовал я. — А также не сдавайся и, если можешь, свяжись со мной чуть позже. Договорились?
Он кивнул, и я увидел, как за его спиной сверкнули две молнии.
— Эрик знает наши силы, — сказал он на прощанье, и я не мог не согласиться.
Прошло еще три часа, прежде чем шторм начал утихать, и много позже я узнал, что мы потеряли половину флота (на одном только флагмане погибли сорок человек команды из ста двадцати). Шел сильный дождь.
И тем не менее мы выдержали, сам не знаю как, и к вечеру плыли по синему морю, на дне которого находился Ребмэ.
Я вынул колоду карт, чтобы узнать новости у Рэндома.
— Поворачивай обратно, — сказал он, как только услышал мой голос. Я спросил почему. — Потому что, если верить Льювилле, Эрику ничего не стоит стереть вас в порошок. Она советует вам подождать немного, а когда страсти улягутся, скажем, через год, нанести внезапный удар.
Я покачал головой.
— К сожалению, это невозможно. Мы понесли большие потери, и цель близка. Сейчас или никогда. — Он пожал плечами, и на лице его появилось выражение, которое легко было выразить словами: «Не говори потом, что я тебя не предупреждал». — А все же почему? — спросил я.
— Мне стало известно, что Эрик может управлять погодой в реальном мире.
— Это не меняет дела.
Он вновь пожал плечами.
— Не говори потом, что я тебя не предупреждал.
— Ты убежден, что Эрик о нас знает?
— Как ты думаешь, он полный идиот?
— Нет.
— Значит, знает. Колебания на отражениях так сильны, что даже я, не выходя из Ребмэ, могу точно сказать, где вы находитесь.
— У меня с самого начала были недобрые предчувствия относительно исхода нашей кампании, — признался я. — Но ее организатор — Блейз.
— Выйди из игры, и пусть с плеч летит только его голова.
— Нет, так я рисковать не стану. Он может победить. Я веду флот.
— Ты разговаривал с Каином и Жераром?
— Да.
— Значит, ты считаешь, что на море у тебя есть шанс. Но послушай, Корвин, если верить придворным сплетням в Ребмэ, Эрик научился контролировать Драгоценный Камень Правосудия. С его помощью можно управлять погодой в реальном мире. Это бесспорный факт. Какими еще свойствами обладает Камень, не знает никто.
— Ничего не попишешь. Справимся. Не бежать же без оглядки от нескольких жалких штормов.
— Корвин, я должен тебе признаться, что три дня назад я беседовал с Эриком.
— Зачем?
— По его просьбе. Я говорил с ним больше от скуки. Он обрисовал мне в мельчайших подробностях, какими средствами защиты располагает.
— Джулиан наверняка сообщил ему, что мы путешествовали вместе. Эрик специально завел с тобой разговор, не сомневаясь, что ты передашь мне его содержание.
— Может, ты и прав, но это не меняет того, что он сказал.
— Верно, — согласился я.
— В таком случае брось Блейза, а спустя некоторое время напади на Эрика сам.
— На днях в Эмбере состоится его коронация.
— Ну и что? С королем воевать не сложнее, чем с принцем. Какая тебе разница, как он будет называться, когда ты одержишь победу? Эрик останется Эриком.
— Ты опять прав, — вновь согласился я. — Но я дал слово.
— Возьми его обратно.
— Не могу.
— Ты просто сумасшедший. Псих.
— Не спорю.
— Что ж, в любом случае ни пуха тебе ни пера.
— К черту.
— До встречи.
Вот так закончился наш разговор, и, честно, говоря, он меня встревожил.
Неужели западня?
Эрик был далеко не глуп и, возможно, действовал наверняка, не сомневаясь в успехе. Я пожал плечами, облокотился о леер и засунул колоду карт за пояс.
Гордость и одиночество — неизменные спутники принца Эмбера, не способного никому верить. Печальная истина, но я был принцем Эмбера.
У меня не вызывало сомнений, что Рэндом прав и шторм, обрушившийся на нас, вызвал Эрик, который действительно научился управлять погодой в Эмбере.
Я решил принять контрмеры.
Мы шли на всех парусах к Эмберу, в котором бушевала метель. Это была самая ужасная метель, которую я когда-либо создавал. Крупные хлопья снега начали падать на поверхность океана.
Пусть попробует, если сможет, остановить естественный процесс, начавшийся на отражении.