Что ж, быть по сему. А тем временем пусть Эрик разбирается, что к чему. Я не стану переживать, если у него прибавится головных болей.
Я быстро перекусил, снарядил «Бабочку», натянул паруса, оттолкнулся от берега и сел к штурвалу. Жупен обычно вставал очень рано, но может быть, он тоже не любил долгих прощаний.
Я держал курс на землю, почти такую же прекрасную, как Эмбер. В давние-давние времена она исчезла, поглощенная Хаосом, но где-то должно было остаться ее отражение. Я найду его, как нашел когда-то, вновь сделаю своим, и за моей спиной будет стоять непобедимое войско. Затем я приготовлю еще один сюрприз. Пока я не знал, что у меня получится, но тем не менее обещал себе, что день моего возвращения в бессмертный город ознаменуется залпами ружейных выстрелов.
Я начал управлять отражениями, и белая птица моей судьбы прилетела, усевшись мне на правое плечо, а я написал записку, привязал к ноге птицы и послал ее в путь. В записке было сказано:
«Я иду».
И стояла моя подпись.
Я не успокоюсь, пока не отомщу, а когда трон окажется моим, берегитесь, милый принц и те, кто осмелился встать на моем пути.
Солнце висело над моим левым плечом, а ветер надувал паруса и уносил меня вдаль. Я выругался, потом засмеялся.
Я бежал из тюрьмы и вынужден был скрываться, но я обрел свободу. И у меня появился шанс, о котором я мечтал.
Черная птица моей судьбы прилетела, усевшись мне на левое плечо, а я написал записку, привязал ее к ноге птицы и послал ее на запад. В записке было сказано:
«Эрик, я вернусь».
И стояла подпись:
«Корвин, повелитель Эмбера».
Демон-ветер нес меня к востоку от солнца.
II
РУЖЬЯ АВАЛОНА
1
Сойдя на берег, я сказал: «Прощай, „Бабочка“».
Парусник медленно развернулся и поплыл в глубину вод. Я знал, что он вернется в бухточку Кабры, потому что маяк находился неподалеку от отражения, на котором я высадился.
Обернувшись, я посмотрел на темную линию деревьев, понимая, что мне предстоит долгий путь. Я пошел вперед, производя нужные изменения. В молчаливом лесу царил предрассветный холодок, и это было здорово.
Я еще не добрал в весе фунтов пятьдесят, изредка у меня рябило в глазах, но постепенно я обретал прежнюю форму. Сумасшедший Дворкин помог мне бежать из темницы Эмбера, пьянчужка Жупен окончательно поставил меня на ноги, и теперь я хотел найти подобие отражения, которого больше не существовало. Избрав тропинку, я продолжал идти вперед.
Через некоторое время я остановился у высокого дерева, которое и должно было стоять на этом самом месте, засунул руку в большое дупло, вытащил свою серебряную шпагу и пристегнул ее к поясу. То, что она осталась в Эмбере, не имело ровным счетом никакого значения. Сейчас она была здесь, потому что лес находился на отражении.
Я шел в течение нескольких часов, оставляя невидимое солнце за левым плечом, затем немного передохнул и снова пустился в путь. Мне было приятно смотреть на опавшие листья, камни, пни, зеленеющие деревья, траву, темную землю. Я с наслаждением впитывал в себя маленькие запахи жизни, прислушивался к жужжащим, звенящим и чирикающим звукам вокруг. Боже! Как я восторгался своими глазами! Чувства, которые я испытывал после четырех лет полной тьмы, невозможно было передать словами. А ощущать свободу…
Полы моего старенького рваного плаща раздувались и хлопали под порывами ветра. Должно быть, я выглядел сейчас лет на пятьдесят: худой, если не тощий, и с морщинистым лицом. Разве кто-нибудь сможет меня узнать?
Я шел, меняя отражение за отражением, но так и не попал куда хотел. Наверно, я стал излишне сентиментален. Вот что произошло…