Элеонора прошла через всю тренировочную поляну вниз к Лиссириль. Там она села у самого берега и долго смотрела на воду. Время текло вниз по течению реки, минута за минутой перескакивали через подводные камни. Спокойствие и гармония наполняли воздух, но ураган эмоций в душе девушки всё не стихал. Бурка тем временем пришёл в себя и стал барахтаться в походной сумке. Эли не шевелилась. Она всё пыталась хоть на секунду ухватиться за те покой и красоту, что окружали её в этом месте. Но тщетно. Бурка стал отчаянно повизгивать, и девушке пришлось отвлечься от своих мыслей и выпустить испуганного зверька из мешка. Бурка выскочил как ошпаренный, быстро оглянулся, оценил ситуацию и растерянно уставился на Эли. Она грустно смотрела на реку и молчала.
— Ой, не хорошо, — печально пробормотал зверёк, присаживаясь рядом с ней. — Не хорошо.
Элеонора вернулась в лагерь только к полуночи, когда уже взошла луна, и весь отряд спал. Она с волнением заглянула в свою палатку и, не увидев там короля, успокоилась. Колчан и лук, которые ей так и не пригодились, были поставлены у входа, меч и кинжалы аккуратно разложены на столе, плащ брошен в угол. Лишь потом она спокойно опустилась на край кровати и с облегчением закрыла глаза. Сегодняшний день казался ей таким бесконечно длинным, что лишь сон мог его если и не завершить, то хотя бы прервать на время.
— Будем бегать от одного и скрываться от другого? — предположил Бурка.
— Будем спать, — проговорила девушка, не открывая глаз.
— А завтра?
— А завтра будет новый день.
Эли легла поудобнее и закуталась в покрывало. Бурка пристроился рядом и, как всегда, почти мгновенно засопел. Девушка же тревожно ворочалась, не в силах уснуть. Воспоминания о событиях прошедшего дня преследовали её.
«Я знаю, кто он, что он. Ты для него лишь развлечение».
«Ты не представляешь, какой мукой для меня были эти последние недели».
Мысли сменяли друг друга в странном сплетении и не оставляли её в покое.
«Я люблю его. И закончим на этом».
Что, зачем и кому она сегодня говорила? Что произошло у палатки? Что ещё произойдёт, пока Элион здесь? Как быть с Итилем? Ничего не было понятно.
В глубине души Эли ждала встречи с королём. Всё это время она переживала за него и была безумно рада, что он жив. И вот Элион здесь, снова рядом, и он по-прежнему любит её. Каким волнующим был его поцелуй в палатке! Но Итиль, что же он творит? Как можно было накинуться на своего короля с мечом? Не признал его, хотел защитить её? Полуправда. О, он прекрасно понимал, что делает. Элион прав. Как не хотела Элеонора этого признавать, но в неприязни своего друга к королю она почти не сомневалась. Итиль ещё со школы видит в Элионе соперника. С его честолюбием и гордостью он привык добиваться своего. Но Эли, она всегда предпочитала ему Элиона и не скрывала этого. Выходит, она сама виновата в том, что Итиль стал недолюбливать короля.
Но разве Элеонора могла предвидеть, что однажды эти двое из-за неё столкнутся? Нет, это было так же невозможно представить, как и то, что сама она окажется человеком. И что же теперь? Как ей быть? Эли металась по подушке, утомлённая и измученная своими мыслями и нарастающей, хоть ещё и не ясной тревогой. Наконец, Элеонора заставила себя ни о чём больше не думать. Всё разрешится. Она как-нибудь со всем разберётся, и всё будет хорошо. Девушка вдруг ощутила тяжесть закрытых век и ноющую усталость в теле. Она сосредоточилась на этой усталости и старалась глубоко дышать. Кажется, это помогало. Эли почувствовала себя расслабленно и спокойно. Как-то внезапно она провалилась в сон, и всё исчезло: и лагерь, и палатка, и ручей. И вот тогда покой, наконец, овладел ей.
* * *
В это самое время на залитой лунным светом поляне встретились двое соперников, с первой минуты желавших смерти друг другу. Один стоял посреди поляны в струившимся изумрудном плаще, капюшон которого скрывал его лицо от противника. Другой стоял напротив, держа руку на рукояти меча, нахально вскинув голову и дерзко глядя на своего врага. Именно он первым и нарушил тишину:
— Вы держите слово, Ваше Величество. Достойно уважения.
— Уважь меня ещё раз, извинись и уходи, — сказал Элион. — Я не хочу твоей смерти, хотя, признаюсь, она бы меня не сильно расстроила. Но она мне не простит.