«Я давно простила тебя, Элион. И никогда не переставала тебя любить».
Король прочёл это в её взгляде. Он притянул девушку к себе и нежно поцеловал. Руки его скользнули по её спине, и Элеонора почувствовала, как по коже вновь бегут мурашки.
В лагерь они вернулись лишь под утро, уставшие и счастливые. Эли упала на кровать и тут же забылась сном. Проснувшийся от её появления Бурка, принюхался и нахмурился.
— Ты странно пахнешь, — заключил он. — Ты пахнешь королём!
Зверёк вскочил на все четыре лапки и в панике заметался по кровати. Он то взвизгивал, то поспешно прикрывал рот лапками, чтобы не закричать.
— Эли, — он тыкался мокрым носом ей в ухо, — поговори со мной. Где ты была всю ночь? Ты была с ним? — взволнованно спрашивал Бурка.
Девушка лишь отмахнулась от бельчонка, пробормотав сквозь сон:
— Я всегда была с ним.
Зверёк вскрикнул, прижал лапки к груди и кубарем скатился с кровати.
— Великие Эльфы! — только и смог выговорить он от изумления.
* * *
На другой день, выслушав получасовую истерику Бурки и его нравоучения на тему «как нельзя себя вести ни за что и никогда», Элеонора направилась к реке, чтобы подумать над тем, что рассказал ей король прошлым вечером. Слова бельчонка не трогали её. Девушка была бесконечно счастлива и потому слушала зверька лишь вполуха. Её сейчас заботило что-то куда более важное, чем запоздалые наставления Бурки. Эли хотела поразмыслить над всеми известными ей фактами, прежде чем говорить Элиону, что люди не убивали его мать, которая, как оказалось, сама была человеком. Эта новость до сих пор не укладывалась в её голове.
Проходя мимо тренировочной поляны, Эли увидела короля, который занимался с несколькими воинами на границе с лесом. Он тоже её заметил, приветливо улыбнулся и учтиво кивнул. Девушка робко улыбнулась в ответ. Она почувствовала, как запылали её щёки. Элеоноре очень не хотелось, чтобы кто-либо в лагере узнал о вчерашней ночи. Разговоры за спиной ей нужны были меньше всего. Она опустила голову и быстро зашагала мимо отряда.
Дойдя до реки, девушка села на траву у самого обрыва и задумчиво поглядела на воду. Стоило ли говорить королю о дневнике Галахада теперь? Изменит ли это хоть что-то? Ведь сейчас, зная, что его мать была человеком, Элион больше не боится осуждения за свою любовь к Элеоноре. И даже если люди и убили его мать, это не влияет на его чувства к ней. Но что, если он узнает, что люди тут не при чём? Что он сделает? Конечно, он по-прежнему будет любить Эли, это не изменится. Но вдруг он захочет, чтобы все об этом узнали? А что, если он вновь откроет эльфийский мир для людей? Что, если люди вернутся?
Конечно, Элеонора будет только счастлива. Она всегда так хотела узнать о них больше, пообщаться с ними. Быть может, она даже смогла бы попасть ненадолго домой. Это было бы замечательно! Ну а эльфы, что будет с ними? Больше века жить с ненавистью в сердцах к людям, не вспоминать о них, не говорить. Многие поддержали решение короля Эфистиля навсегда прогнать их из тринадцатого измерения. Поддержат ли они Элиона, если он решит вновь пригласить людей в эльфийское королевство? Этого Элеонора не знала. Но ей думалось, что эльфам эта идея не понравится.
Девушка вздохнула.
— Вот ты где, — послышался за её спиной голос короля. — О чём думаешь?
Элеонора подвинулась, чтобы он мог сесть с ней рядом, но не подняла на него глаз. Она всё ещё не решила, стоит ли обсуждать с ним свои мысли. Какое-то время Элион молчал, искоса поглядывая на задумчивую девушку. Река Лиссириль под их ногами с шумом перескакивала через камни, продолжая свой путь на запад. Ей не было дела до терзаний, происходивших в душе Элеоноры. Для неё всё это было мимолетно и быстротечно. Ведь несмотря ни на что, река всегда была и будет. Она вечна, как и бессмертный король Эриона. Но вот Элеонора нет. Она человек, и возможно, единственный, кто мог знать правду о гибели королевы Селены. И если она не расскажет Элиону сейчас, то уже никогда не расскажет. И тогда эта тайна умрёт вместе с ней, рано или поздно.
Девушка решительно повернулась к королю и посмотрела ему в глаза.
— Нужно поговорить, — сказала она.
Элион нахмурился, но кивнул.
— Это касается королевы Селены, — продолжала девушка.