Элеонора кинула на Элиона обиженный взгляд. Он был суров и несправедлив. Девушка чувствовала себя оскорблённой. Но она промолчала.
— Я не хочу впредь возвращаться к этому разговору, — сухо сказал король. — Я надеюсь, больше ты никому не говорила о своих подозрениях?
Элион пристально посмотрел на девушку.
— Нет, никому, — ответила она с горечью в голосе.
— Даже этому эльфу, Итилю?
— Даже ему.
Король вздохнул.
— Хорошо, — продолжал он. — Тогда забудем об этом.
Он прошёл мимо девушки по направлению к лагерю. Элеонора всё ещё стояла в стороне, стараясь не смотреть на короля.
— Ты идёшь? — кинул он через плечо.
Эли зашагала следом.
— Я очень люблю тебя, моя роза, — сказал Элион, проводив девушку до её палатки. — Но прошу тебя, больше никогда не говорить со мной об этом. И ни с кем другим тоже. Я не хотел бы, чтобы эльфы знали, что ты человек, да ещё и обвиняющий их в убийстве собственной королевы.
— А что, если я права? — с вызовом спросила Элеонора, когда он уже собрался было уйти. — Что, если это дело рук советника?
— Это невозможно, — отрезал король. — Я знаю Миолина всю жизнь и доверяю ему. Он бы не предал отца. Интересы Эриона для него превыше всего.
С этими словами Элион удалился, оставив терзавшуюся сомнениями и обидой на категоричность короля девушку одну. Её задело его замечание о её неблагодарности, как и его слова о том, что она просто выдаёт желаемое за действительное. Элеонора забежала в палатку, схватила меч и направилась к тренировочной поляне. Ей срочно нужно было выплеснуть всю накатившую обиду на кого-нибудь в честном бою. Так самоотверженно и с такой самоотдачей девушка не занималась уже давно. К вечеру она была так вымотана, что извинилась перед королём и попросила перенести их тренировку на другой день.
Элион согласился. Он тоже был ещё взбудоражен их дневным разговором, и несмотря на всю ту уверенность, с которой он защищал эльфов и советника, в глубине его души зародилось сомнение. Миолин вёл себя странно. Почему он с самого начала не рассказал королю о том, кем была его мать? И почему так упрямо повторял ему, что эльфийскому королю никогда не соединить свою жизнь с человеком, когда Элион просил у него руки Элеоноры?
Советник лгал ему. Долгие годы. Он никогда не скрывал своих чувств по отношению к людям. Элион знал, что Миолин презирает их, и даже догадывался, что в душе советник их ненавидит. Но насколько сильна эта ненависть? Способна ли была она толкнуть верного подданного Эфистиля на убийство? Осмелился бы Миолин на такой ужасный поступок — убить свою королеву? Ещё утром Элион был готов поклясться, что нет. Миолин на такое не способен. Но слова Эли стучали у него в голове. Она была права — советник был готов бросить её в огонь не задумываясь. Он бы не сохранил ей жизнь. К тому же, Элион вдруг вспомнил, с каким неистовым гневом тот набрасывался на него всякий раз, когда король говорил с ним о женитьбе на Элеоноре. В его глазах пылала ярость. В представлении советника человеку было не место в эльфийском мире и тем более на эльфийском троне.
Элион поймал себя на мысли, что он больше не уверен в том, что Миолин не имел отношения к смерти королевы Селены. И это его ужаснуло.
* * *
Король присел на корточки и провёл рукой по примятой траве. Он поднял комок застывшей грязи и, растерев его между пальцами, принюхался. Знакомый запах. Так пахнет земля в Яблоневых садах за его дворцом. Или ему только так кажется? Элион нахмурился и огляделся. Он сидел почти у самой переправы через реку и слышал, как шумит под холмом вода, перепрыгивая через острые камни. Было удивительно тихо, только звук журчавшей воды. Ни ветра, ни птиц.
Король насторожился. Он встал и, медленно подойдя к краю обрыва, взглянул вниз на реку. Не так уж тут и мелко. Разведчикам пришлось по пояс стоять в воде. Должны быть ещё следы. Вот только найденные им отпечатки сапог вели не от реки, а к ней. Это было странно. Неожиданно Элион почувствовал сильную боль в плече, будто его пронзили стрелой. Король пошатнулся и едва удержался, чтобы не упасть. Он резко обернулся и закинул руку за спину, нащупывая место удара. В этот момент он услышал свист, и из кроны деревьев вылетела ещё одна стрела, вошедшая ему в грудь. Король дёрнулся, но не упал. Дыхание перехватило, и в глазах начало темнеть.