— Я пришла, — слабо вскрикнула Эли, и голос её сорвался, а из глаз брызнули слёзы. — Я же пришла в сад…
Вдруг всё произошедшее только что в саду явно предстало перед её глазами — опьянённый радостью Итиль, крепко сжимающий её в объятиях, и ошарашенный, потерянный Элион, раздавленный её выбором и жестокими словами в свой адрес. В безумстве своего гнева Эли вынудила его сдержать своё слово перед Итилем и пообещать ему, что он их обвенчает. Слово, которое Элион уже не мог вернуть.
Весь ужас этой непоправимой теперь ошибки обрушился на девушку, словно неукротимые бурлящие воды Параэль. И как только могла она хоть на минуту усомниться в Элионе, в его преданности, чести, в его любви к ней? Ей следовало поговорить с ним, выслушать его, а не поддаваться безрассудству своих нелепых страхов. Но разве тогда она понимала, что делает? Элеонора закрыла лицо руками и упала на землю. Король подлетел к ней и прижал её к себе, пытаясь поднять, но девушка вырывалась.
— Нет, оставь меня, — бормотала она сквозь слёзы. — Не трогай меня. Уходи, Элион! Нет!
Элион был в отчаянии. Он не мог видеть, как расстроенная Элеонора захлёбывается слезами, её страдания причиняли ему боль. Он сел на землю рядом с девушкой и крепко обнял её. Эли плакала у него на груди, а он гладил её по волосам, стараясь успокоить.
— Ну тише, Эли, — приговаривал эльф. — Перестань. Прошу тебя, успокойся. Эли, милая…Моя роза…
— Что я наделала, Элион? — всхлипывала девушка. — Что я сделала? Великие Эльфы…
Она вновь разразилась рыданиями. Элион стиснул зубы, подумав об Итиле и о том, как тот чудом выбрался из его рук живым. Вдруг Элеонора прекратила плакать и, запрокинув голову, вопросительно посмотрела на короля.
— Но если ты ничего не знал об этом приказе, то почему же вы с Итилем дрались?
Элион нахмурился. Он молчал.
— Он сказал, что защищает мою честь, — проговорила девушка, вспоминая их с Итилем разговор во дворце. — Он думал, ты обманул меня, ухаживал за мной на глазах у всех, а сам женишься на другой. Разве не поэтому он вызвал тебя на бой?
Элион не сдержал презрительной усмешки при этих словах девушки. Он с силой сжал губы, стараясь не выдать своего отвращения к эльфу. В ответ на её вопрос он лишь отрицательно покачал головой.
— Но если не поэтому, то почему тогда? — удивилась Элеонора.
Элион поднялся на ноги и отошёл в глубину сада. Он тяжело вздохнул, терзаясь, стоит ли ему говорить Элеоноре о причине их поединка. Он видел, что Эли винит себя и горько раскаивается в том, что усомнилась в нём и поверила, что он предал её. Теперь она, должно быть, глубоко сожалеет, что в порыве гнева на него приняла предложение Итиля. Но разве её истерзанное сердце сможет вынести новый удар? Разве стоит ему сейчас рассказать ей о том, что её друг и боевой товарищ, тот, кому она так долго доверяла и в чьей верности и чести никогда не сомневалась, на самом деле и есть предатель? Сказать ей сейчас, что это Итиль пытался отравить его на пиру — означало бы разбить ей сердце.
К тому же, король ещё не решил, как ему поступить с эльфом. Он отпустил его, признав, что не желает более его смерти. А значит, сойтись с ним снова в бою ему больше не доведётся. Он дал ему слово, нарушить которое Элион не мог. Обвинить Итиля в покушении на жизнь короля и судить его по возвращению в Эрион означало бы позорную попытку избежать выполнения этого обещания. Открыться Эли и намеренно подтолкнуть её к разрыву с Итилем было бы бесчестно. Но промолчать, спустить ему всё с рук и уж тем более позволить ему и дальше обманывать Элеонору — этого король допустить не мог. Но как, как он мог обличить Итиля и не нарушить данное им эльфу слово?
И вдруг ему на ум пришла простая и ясная мысль. Он откроется леди Листар, расскажет ей, что знает, кто пытался его отравить. Ей-то он может назвать имя. Королева расстроена произошедшим на пиру. Она уже ищет предателя и не успокоится, пока он не будет пойман и наказан. Что ж, Итиль пытался его убить, здесь, в Реолдоне. И Листар имеет полное право судить его за это по всей строгости закона своей страны. Элион знал, что за покушение на короля наказание — смерть. Но в этом случае король уже никак не сможет сдержать слово и обвенчать Итиля с Элеонорой по возвращению в Эрион. Ведь Итиль не вернётся в королевство живым.
Да, это было жестоко. Но это было справедливо. Эльф должен ответить за свой поступок, и даже если у самого Элиона связаны руки, то королева Реолдона свободна в своём решении, как ей поступить с предателем. Элион решил вверить ей свою судьбу и участь Итиля. Элеонора всё узнает. Но не сейчас. И не от него.