— Но почему ты не рассказал мне, где она? Почему не вернул её обратно в Эрион? — раздражённо спросил король, резко поднимаясь из-за стола. Весь он словно вытянулся в струну, а глаза его вспыхнули гневом. — Война была окончена, и я искал Элеонору повсюду.
— Я понимаю твою злость, Элион, — с сочувствием ответил летописец. — Но Эли сама так решила. Она не захотела возвращаться.
Филиан заметил, как от этих слов король побледнел, а гнев в его глазах сменился страданием. Мысль о том, что сама Элеонора, его жизнь, его мир, его любимая, отказалась от него, была для Элиона нестерпима. Неужели это правда? Но как это было возможно? Ведь он знал, он был уверен, что Эли любит его. Почему же она не захотела возвращаться к нему? Растерянный Элион продолжал с непониманием смотреть на летописца. Вздохнув, Филиан проговорил:
— Элеонора знала, что ты дал Итилю слово и не мог его нарушить. Она понимала, что ты не станешь судить его за предательство в Эрионе, что сохранишь ему жизнь. Элион, ты не представляешь, как она была расстроена! Она винила во всём себя, проклинала Итиля, называла себя саму предательницей. Она не хотела, чтобы из-за неё ты потерял свою честь, потерял уважение в глазах солдат и в своих собственных. Ведь оставаясь верным слову, разве мог ты стать её мужем? Она не хотела, чтобы ты шёл на сделку со своей совестью. И сама не желала больше мучиться. Она не могла бы смотреть тебе в глаза, зная, какую боль она тебе причинила. Она не захотела встретиться с тобой, даже когда… — эльф осёкся, и тряхнул головой, словно прогоняя навязчивую мысль. — Поверь мне, — продолжал он взволнованно, — Эли безумно тосковала по тебе, она сама страдала из-за своего решения. Не проходило и дня, чтобы она не думала о тебе, не вспоминала тебя. Эти пять лет были для неё мучительны. Уж я-то это видел.
— Пять? — удивился король. — Но прошло много больше времени. Это было десять лет назад, Филиан!
Глаза короля округлились. Слова летописца не укладывались у него в голове.
— Время в королевствах людей течёт по-другому, — быстро пояснил старый эльф. — С тех пор, как эльфийский мир больше не параллелен другим измерениям, время для эльфов словно полетело. И пока в других мирах проходит год, в Эрионе успевает пройти два. Но даже если для неё срок разлуки с тобой был меньше, едва ли она переносила эту боль легче, чем ты. Но она приняла твёрдое решение и больше не позволила мне даже заговорить об этом. И теперь ты знаешь его причины.
— Но Итиля казнили в Реолдоне! — в отчаянии вскричал Элион, хватаясь за голову. — Эли ошибалась! Ошибалась!
Элион вдруг тяжело простонал и обессиленно упал в кресло. Король безвольно уронил голову на стол и накрыл её руками. Он больше не мог этого вынести. Его бедное сердце разрывалось. Несправедливость, недосказанность, недопонимание — вот что забрало у него Элеонору. Ах, если бы он только объяснил ей в саду Реолдона, что уже нашёл выход! Если бы он открылся ей, рассказал правду про Итиля и свой план обратиться за помощью к Листар, она ни за что не осталась бы в Септерре. Она вернулась бы к нему, и сейчас они были бы счастливы. Но было слишком поздно. Элеонора запуталась, испугалась, винила во всём себя и сомневалась в том, что эту ошибку можно исправить. Элион упрекал себя за молчание, за свою самоуверенность и нерешительность. Это он был во всём виноват. Лишь он один. И понимание этого лишило короля последних сил сопротивляться судьбе.
Он долго сидел неподвижно, разбитый и раздавленный чувством вины. Король молчал, но Филиан слышал его тяжёлое дыхание и видел, как дрожат его руки. Летописец посмотрел на него с жалостью.
— Не вини её, — тихо проговорил Филиан. — Да и ты не мог ничего изменить.
Король вскинул голову и убитым взглядом в упор посмотрел на летописца. Элион так не считал и винил во всё только себя. Филиан пожалел о своих словах. Король вздохнул и отвернулся.
— Я знаю, что Элеоноры больше нет, — слабым голосом проговорил он. — Последняя надежда увидеть её ещё хоть раз угасла в тот день, когда увяли розы. Она мертва, верно?
Элион бросил быстрый взгляд на Филиана. Тот кивнул.