— Да, — ответил зверёк. — Я очнулся в вещевом мешке, когда советник кричал. Я боялся, что ты не вернёшься.
— Мне и пойти-то больше некуда, — пожала плечами грустная девушка. — Я же не знаю, где мой настоящий дом. И существует ли он вообще.
— Твой дом здесь, — с чувством сказал Бурка, тычась носом в её ладонь. — И ты одна из нас. Пусть не по крови, но по духу. Я-то знаю, поверь мне.
— Ты знал, что я человек? — спросила Эли.
— Я догадывался, — уклончиво ответил зверёк. — В первую нашу встречу я был в этом почти уверен. Но потом ты стала меня понимать, и я решил, что ошибся. Ты просто странная эльфийка, мало ли, каких не бывает.
Элеонора тяжело вздохнула.
— Это всё Элион, он дал мне медальон тогда, и всё изменилось. Аравена тоже это поняла. Какая же я была глупая, — она опустила голову и закрыла лицо руками. — Почему я сама не догадалась?
В дверь тихо постучали, и на пороге комнаты показалась Митиль. Она встревожено смотрела на дочь, в нерешительности топчась на пороге. Эли подняла на неё полные слёз глаза и, вскочив, кинулась эльфийке на шею.
— Мама, — всхлипнула девушка. — Ну как же так, мама?
Митиль крепко обняла дочь, стараясь её успокоить.
— Ну-ну, милая, не стоит так убиваться, — нежно говорила Митиль. — Ничего плохого не случилось. Ты здесь, ты жива, а это главное.
— Но отец сказал, он говорил, — попыталась возразить Элеонора сквозь горестные слёзы.
— Что ты человек? Я знаю, — прервала её Митиль. — И что с того? Для меня это неважно. Ты ведь моя малышка, моя доченька.
— Но как же так?
— У короля не было выбора, милая, — ответила Митиль, гладя Эли по волосам. — Он не мог поступить иначе, ведь тогда бы тебя убили.
— Убили? Почему? — Элеонора удивлённо посмотрела на Митиль. — Мама, расскажите мне всё. Пожалуйста, я прошу вас.
И эльфийка рассказала расстроенной девушке и её бельчонку, как Элеонора оказалась в Эрионе. Митиль рассказала ей про то, как её спутали с феей и хотели сжечь, как король решил оставить её во дворце, выдав за эльфийку, как он просил Миолина и Митиль взять Эли в их дом, как её учили языку, как Элион лично занимался с ней днями напролёт. Девушка внимательно слушала. Злость и чувство предательства, которые она так остро испытала поначалу к королю, немного остыли и отступили. Эли попыталась представить себе, что он мог тогда думать, и чего ему стоило принять такое решение. Должно быть, ему это нелегко далось.
— Элеонора, — сказала в заключении Митиль, — Элион спас тебе тогда жизнь. И они с Миолином долго искали портал, через который ты оказалась в эльфийском мире, чтобы вернуть тебя домой. Но так ничего и не нашли. Ты не должна винить их за то, что они сделали. Они лишь хотели, как лучше для тебя.
Девушка покачала головой.
— Но почему никто мне об этом не рассказывал? — спросила она эльфийку.
— Король запретил нам об этом кому-либо говорить. Видимо, он боялся того, что сделают с тобой другие, если узнают, кто ты. Ты же сама знаешь, как многие эльфы относятся к людям, что говорят о них, что помнят. Это тяжело, Элеонора. Постарайся понять его.
— Я могу это понять, — ответила девушка. — Но, мама, мне он ведь мог сказать об этом? Я ведь уже не маленькая. Я имею право знать. А Элион молчал все эти годы, вёл себя со мной так странно в последнее время, а теперь, когда он…когда я…ох!
Элеонора упала лицом в подушку, с трудом сдерживая накатившие слёзы. Ей неожиданно стало ясно, почему король так отчаянно сопротивлялся ей, почему отталкивал её и не хотел признавать, что влюблён в девушку. Ведь они никогда не смогут быть счастливы вместе. Они никогда не будут вместе! И это было в сто раз больнее, чем просто узнать, что она человек. Митиль продолжала сидеть у постели дочери, успокаивая её, пока та, наконец, не уснула, обессиленная после столь тяжёлого дня.
Эльфийка встала и, взглянув на Бурку, жестом показала ему следовать за ней из комнаты.
— Ей нужно отдохнуть, — сказала зверьку Митиль, закрывая за собой дверь. — И ты тоже выглядишь скверно. Пойдём на кухню, я угощу тебя печеньем, а ты расскажешь мне, что произошло прошлой ночью в школе.
Бурка согласно кивнул и довольно потёр лапы.
— Я много слышал про ваше печенье, — вежливо сказал бельчонок.