Эли рассмотрела ближе к центру поляны двух воинов, шутливо поигрывавших мечами и то и дело делавших выпады в сторону друг друга. Их мечи взлетали в воздух и молниеносно опускались на плечи противника. Движения их были так быстры и изящны, что вся схватка напоминала опасный, но завораживающий танец. Эли невольно залюбовалась ими. Мгновение она стояла в замешательстве, наслаждаясь зрелищем. Дух захватывало от одной мысли, что она могла стать одной из них, равной им. Здесь она могла стать своей, и не благодаря способностям, которыми наделял её волшебный амулет на шее, а благодаря своему собственному мастерству и навыкам боя. Да, определённо, придя сюда, девушка сделала правильный выбор.
Неподалёку Элеонора увидела друзей, Нилля, Эдвина и Ливаля. Трое белокурых братьев стояли, улыбаясь и подшучивая друг над другом. За спиной у них были луки, а на поясе висели длинные мечи и блестели серебряные кинжалы. Видно, юноши только что вступили в ряды армии и вовсе не скрывали своего восторга.
Эли подошла к ним и поздоровалась. На миг они замерли, глядя на девушку и явно не понимая происходящего.
— Элеонора? — первым опомнился Эдвин. — Ты-то что тут делаешь?
— То же, что и вы трое. Собираюсь присоединиться к армии, — уверенно ответила та и мило улыбнулась каждому из братьев.
— Но ты же, вроде как… эльфийка, — замялся Нилль. — Насколько мне известно, их в армию пока не набирают. Конечно, я могу ошибаться.
— Ты ошибаешься, — перебила его Эли. — Во всяком случае, для меня они сделают исключение. Я должна там быть.
Её уверенность в своей правоте подкупала. Братья знали, что она прекрасный воин, возможно, лучший из всех учеников-стражей в Школе Чародейства. Но ведь это была всего лишь школа, где всё действовало по своим особым правилам. Да и бои тогда были тренировочными. Кроме того, единственного, но судьбоносного сражения. Хотя в нём Эли показала себя очень достойно, всё же, настоящая война — это другое дело.
Однако Элеонора не хотела слышать никаких возражений. Она обязательно должна была записаться в армию. Что это для неё значило, она сама толком не понимала. Конечно, в первую очередь, так она могла отдать долг, а кроме того, это было странное желание совершить что-то безрассудное и дерзкое, будто бы назло королю. Что он будет против, она не сомневалась. И всё же он уступит. Он не сможет, просто не посмеет ей отказать. А потом она умрёт как герой, и менестрели сложат о ней песни, которые ещё много веков будут жить среди эльфов. И каждый раз, слушая их, Элион будет вспоминать о ней и жалеть, что когда-то давно… О, как же ей хотелось сделать ему больно, пусть даже ценой собственной жизни!
* * *
Пламя полыхало в его душе. Он метался по кабинету, не находя себе места. Всё так неправильно, так несправедливо, так глупо! Король злился на себя за то, что не рассказал Элеоноре правды раньше. Отчаяние и бессилие что-либо изменить, повернув время вспять, больно сдавливали его сердце. Он не хотел терять Эли, и он боялся, что она и правда возненавидела его. Он заставил её пройти через такие трудности, через такие душевные страдания. Как же она была рада, как смотрела на него, когда он сказал, что любит её. Только чтобы разбить ей сердце в тот же день. Она, должно быть, так обижена на него, так разочарована в нём. О, что она говорила ему! Как она могла подумать, что была для него лишь забавой? Злость на самого себя сжигала короля изнутри. Ему было жарко и душно, словно температура в комнате и в самом деле поднялась.
Элион подошёл к окну. Пламя охватило замок. Он стоял в центре огромного костра из… розовых кустов.
Сердце короля упало.
— О, Великие Эльфы, Эли, — не веря своим глазам, пробормотал Элион.
Король помчался вниз, перепрыгивая ступени лестницы. Он почувствовал, как всё быстрее колотилось его сердце. Остановив садовника, Элион всем своим существом попытался передать ему всё то возмущение, которое сейчас испытывал.