Элеонора вздохнула.
— Говорили уже. Днём, если ты забыл. Не стоит больше, Элион. Я не хочу ещё раз убеждаться в том, что ты трус и лжец. Пропусти.
— Трус и лжец? Раньше ты так не считала.
— Я была слепа, — Эли попыталась пройти к двери. — Дай мне пройти.
Король не двигался с места.
— Эли, — вздохнул он, — то, что я сказал тебе сегодня днём… Когда я оставил тебя в Эрионе, я не хотел, чтобы ты стала моей игрушкой. Пожалуйста, не думай, что всё это время наша дружба была для меня лишь забавой. Да, ты права, я лгал тебе о том, кто ты такая. И я был слишком малодушен, чтобы во всём тебе признаться. Я не мог. Я боялся, что ты возненавидишь меня.
— Ненавижу, — перебила его Эли, пытаясь обойти его справа и прошмыгнуть к выходу.
— Но ты испугалась за меня, ты пришла сюда, ища меня, — не верил ей Элион.
— Я лишь хотела убедиться, что король Эриона жив. Вот и всё.
— Нет, не всё, Эли. Не всё! Чтобы ты не думала сейчас, я говорил правду, когда сказал, что люблю тебя. С первой минуты, как ты появилась во дворце, я знал, что ты особенная. Элеонора, ты стала для меня целым миром.
Король говорил с неподдельной искренностью, но девушка не желала его слушать.
— Это уже неважно, Элион, — сказала она.
— Поэтому ты записалась в эльфийскую армию? Чтобы показать мне, как это для тебя неважно? — резко спросил он. — Эли, я чуть с ума не сошёл, думая, что ты погибнешь в том сражении в Школе. Что я должен думать сейчас? Зачем ты так со мной поступаешь?
В его голосе звучала тревога.
— Я благодарна тебе за заботу, — язвительно ответила девушка, подходя, наконец, к двери спальни. — Нет, честно. И я очень благодарна тебе за то, что ты для меня делал все эти годы. Но больше не надо, — уверенно сказала Эли. — Не нужно меня учить, не нужно оберегать. Я уже взрослая. И я сама могу решать, что мне делать со своей жизнью. Я решила вернуть тебе долг.
— Долг? — удивился Элион. — Ты ничего мне не должна. Если ты решила, что, погибнув за моё королевство, ты окажешь мне услугу, то ты ошибаешься.
— Теперь моя очередь тебя защищать, — твёрдо сказала Элеонора. — Я так решила.
Король молча смотрел на неё, силясь разглядеть её лицо в темноте комнаты.
— Ты меня убиваешь, — упавшим голосом проговорил он.
— Тебе больно это слышать?
— Я обидел тебя, — обречённо ответил Элион. — Ты имеешь право злиться. Но прошу тебя, будь осторожна. Война — это не тренировки.
— Ты говоришь, как Итиль, — усмехнулась Эли.
— Он тоже записался в отряд? — с настороженностью в голосе спросил Элион.
— Да. Мы выступаем завтра днём.
Король промолчал.
— Спасибо, что позволил мне это сделать, — тихо проговорила девушка, открывая дверь. — Я знаю, что ты был против. И генерал был против. Но ты велел ему дать мне шанс. И он передумал. Я это ценю.
— Пиши мне, — робко попросил Элион, и Эли заметила грусть в его глазах.
Элеонора ничего не ответила. Она вышла в коридор и тихо притворила за собой дверь. Переживания короля, его страдания не доставляли ей удовольствия. Она слишком любила его. Но в глубине души ей хотелось причинить ему боль. Нет, она не будет писать. С неё хватит. Она и так всё это время бегала за ним, добиваясь его взаимности. Больше она не будет этого делать. Он никогда не будет принадлежать ей. Они из разных миров. Так зачем же себя мучить напрасными надеждами? Нет, никаких писем.
* * *
Глава двенадцатая
Эли всё утро прибывала в возбуждении от предстоявшего похода. Она словно не замечала ничего вокруг, торопливо собирая свои вещи в дорожную сумку, пока, открыв входную дверь, она не увидела на пороге короля. Потерянная, девушка кинулась в свою комнату, не желая говорить с ним. Но он пришёл и не к ней. Элион о чём-то долго говорил с отцом в кабинете. То и дело крики разгневанного Миолина нарушали тишину дома. Короля же не было слышно.
— Нет. Я тебе это уже говорил и повторю ещё раз: этому никогда не бывать!
Эли тихонько выбралась из комнаты и подкралась к кабинету. Она ничего не успела разобрать, как вдруг дверь открылась, и в коридор вылетел советник. Миолин весь просто пылал от гнева и, споткнувшись об Эли, широким жестом наотмашь оттолкнул её к стене. Советник скрылся в глубине дома, продолжая посылать оттуда проклятья в адрес короля. Эли чуть не задохнулась от возмущения, услышав их, но она была так потеряна, что, стоя напротив двери в кабинет, вряд ли могла произнести хоть слово.