Миолин с порога прямо спросил Итиля о его отношениях с Элеонорой. Молодой эльф немного смутился, но предпочёл открыто рассказать советнику о своих чувствах к его дочери и своём намерении жениться на ней. Миолина, казалось, такой ответ не удивил. Итиль решил, что Элеонора, должно быть, говорила отцу о его предложении, и тот лишь хотел убедиться в серьёзности намерений эльфа. Советник помрачнел и, презрительно усмехнувшись, искоса посмотрел на Итиля.
— Уверен? — спросил он, хмурясь. — И ничто не заставит тебя отказаться от своего намерения?
Итиль с достоинством поднял голову и, глядя в суровые глаза эльфа, с жаром заверил его в своей вечной и благородной любви к Элеоноре. Миолину, казалось, подобные пламенные речи влюблённого были не слишком приятны. Он сжал губы и, убрав руки за спину, принялся расхаживать по комнате, то и дело кидая на Итиля подозрительные взгляды. Эльф растерялся.
— Я отдам тебе руку Элеоноры, — проговорил, наконец, Миолин. Глаза Итиля радостно вспыхнули, и он хотел было сорваться с места и кинуться благодарить советника, но тот властным жестом остановил его. — Однако, тебе следует кое-что знать.
Миолин рассказал ему о том, что Элеонора была человеком, и что это король оставил её в Эрионе, чтобы получше изучить людей. Он сделал так из любопытства, по словам советника, не думая в тот момент о последствиях, и с тех пор единолично и властно распоряжался её судьбой. Миолин не скрывал, что не одобрял и не одобряет решения оставить девушку в эльфийском мире. В его тоне и словах сквозило недовольство и даже злость на короля. Итилю вдруг показалось, что у Миолина на сердце затаилась личная обида на правителя, и что история с Элеонорой сильно задевала его за живое. Однако о самой девушке советник не отозвался ни одним дурным словом, разве что он несколько раз с презрением повторил, что она человек.
Пока он говорил, Итиль вжался в кресло и не поднимал глаз на Миолина. Бледный и растерянный, молодой эльф прерывисто дышал, а на его лбу выступили капельки пота. Закончив свой рассказ, советник с интересом посмотрел на взволнованного эльфа, желая видеть его реакцию на подобную новость. На том не было лица. Итиль молча сидел, опустив голову, и смотрел перед собой невидящим взглядом. Миолин увидел страх в его глазах.
— Ну, всё ещё хочешь жениться? — сухо спросил советник. — Или побежишь докладывать Элиону о нашем разговоре?
Эльф вздрогнул, услышав имя короля. За весь разговор Миолин ни разу не назвал его по имени, имени, которое сам Итиль уже давно ненавидел. В нём оно пробуждало только гнев и горькую ревность. Ведь когда оно звучало из уст Элеоноры, это была будто пощёчина. Нет, скорее, оно звучало как приговор. Словно подтверждение его бессилия, его поражения, тщетности и никчёмности всех его усилий когда-либо завоевать её сердце. Само только имя короля уже злило Итиля. Он вскинул голову и посмотрел на советника, удивлённого вспыхнувшей вдруг решимости во взгляде молодого эльфа.
— Я не собираюсь ни о чём докладывать королю, — со злостью в голосе ответил Итиль. — Я лишь хочу жениться на Элеоноре. И мне всё равно, что она человек. Я от своих слов не отказываюсь.
Миолин довольно кивнул.
— Что ж, прекрасно. Твоя верность Элеоноре похвальна, — с лёгкой иронией сказал советник.
Итиль молчал.
— Только никто не должен узнать о том, что я тебе рассказал, — продолжал Миолин. — Могу и я надеяться на твою преданность?
— Я никому не скажу, что Элеонора человек. Обещаю.
Старый эльф выдохнул с облегчением, как показалось Итилю, и сел в кресло напротив него. В первый раз за время этого разговора советник улыбнулся.
— Что ж, дело за малым, — сказал он. — Поженитесь, как вернётесь из похода на север. Хочу, чтобы ты присмотрел за Элеонорой. Сделаешь это для меня?
Итиль с готовностью кивнул.
— Я бы хотел, чтобы ты писал мне обо всём, что происходит в лагере, а также о том, что творится на границах, — продолжал советник.
Итиль посмотрел на него с подозрением.
— Мой господин желает, чтобы я шпионил для него? — с некоторым презрением в голосе спросил Итиль.
Миолин усмехнулся.
— Я лишь забочусь о безопасности своей дочери, — ответил он, откидываясь на спинку кресла. — Я должен знать, что ей ничего не угрожает. К тому же, раз Элеонора твоя невеста, ты и сам отныне часть нашей семьи. Так разве я не могу рассчитывать на твою верность? Верность семье, — подчеркнул советник.