— Но мы ещё не женаты, — заметил ему Итиль. — Да и есть ещё пара формальностей, которые следует уладить.
Итиль заёрзал в кресле и отвёл глаза под пристальным взглядом советника. Эльфу не хотелось признаваться в том, что Элеонора пока не согласилась принять его предложения. И он не был уверен, что она поменяет своё решение. Миолин, казалось, прочёл его мысли.
— Не волнуйся. Она согласится, — сказал советник, замечая удивление в глазах молодого эльфа. — Разве что, тут дело в ком-то другом?
Миолин поднял брови и хищно посмотрел на растерявшегося Итиля, словно коршун на добычу перед стремительным падением. Советник всё знал.
— Дело в Элионе, — выпалил Итиль, чувствуя, как по его спине пробежали мурашки, таким холодным и устрашающим показался ему взгляд советника в этот момент.
— Услуга за услугу, — спокойно ответил Миолин и встал, показывая, что их разговор окончен. — Ты поможешь мне, а я тебе. Я хочу, чтоб ты держал меня в курсе всего, что происходит в лагере, и следовал моим указаниям. А Элиона я беру на себя.
Итиль встал и с недоумением посмотрел на советника. Ему вдруг показалось, что Миолин будто поймал его в ловушку. На душе стало тяжело и неспокойно от его последних слов. Что именно он имеет в виду? Почему-то Итилю думалось, что ничего хорошего. И мысль о том, что он невольно стал соучастником какого-то тёмного заговора на мгновение сжала его сердце в тиски. Советник заметил неуверенность на лице эльфа.
— Я ведь вправе рассчитывать на твою преданность? Не так ли?
Итиль осторожно кивнул:
— Конечно, мой господин.
Миолин снисходительно улыбнулся и распахнул перед эльфом дверь кабинета.
— Прекрасно. Об остальном не волнуйся. И прошу, сохрани этот разговор в тайне, — добавил советник, тяжело положив руку на плечо Итиля. — А то вдруг его неправильно истолкуют.
Дверь за спиной Итиля закрылась, и эльф оказался наедине со своими мыслями. Он был потерян. Он не знал, как ему поступить, да и стоит ли вообще что-нибудь делать. Определённо, ему бы и в голову не пришло рассказать королю об этом разговоре. Итиль боялся быть неправильно понятым и незаслуженно обвинённым. Откровенность советника его обезоружила.
Хотя то, что Элеонора — человек, его и удивило, но, в сущности, мало заботило. В первое мгновение он неосознанно испугался, с детства приученный относиться к людям с недоверием и подозрением. Но ведь он знает Элеонору, знает близко и очень хорошо. Она замечательная девушка, и вряд ли её можно считать опасной, если не брать в расчёт её навыки воина. Но вот просьба советника шпионить для него обеспокоила Итиля. Не предаёт ли он короля и своё государство, умолчав об этом?
Отчего-то от этой мысли эльф почувствовал себя мерзко. Хотя Миолин и не сказал ничего такого, что явно указывало бы на его измену королю, но в его намёках и тоне сквозили обида и затаённая злость на правителя. Итиль тряхнул головой. Да и что с того? Разве сам он не думал уже тысячу раз, как здорово было бы навсегда избавиться от Элиона? Разве он сам не презирал его, не желал его смерти всякий раз, когда Элеонора произносила его имя?
Итиль никогда не встречал Элиона и не знал его лично, но он уже ненавидел его всей душой, и ему было всё равно, был ли Элион королём или обычным бродягой. Итиль отдал бы что угодно за то, чтобы он просто исчез, растворился, перестал существовать в сердце и чудесной кудрявой головке его возлюбленной. Как она вообще может любить его, зная, что он оставил её в Эрионе лишь из своей прихоти, для забавы, «чтобы изучить людей», как выразился Миолин? Разве она не понимает, что всего лишь игрушка в его руках? Элион делает с ней, что пожелает, а она всё равно продолжает слепо боготворить его.
Эта мысль разозлила Итиля. Нет, не презирать такого эгоцентричного и властолюбивого короля просто невозможно. Да и разве короли не сменяют друг друга? Чем один их них, в сущности, лучше другого? Разве не главное, чтобы Эрион оставался сильным и процветающим королевством, и не важно, кто сидит на его троне? Верно. Так в чём же проблема?
Что Миолин задумал в отношении короля, Итиля не касается. Эльф давно видел в нём скорее соперника в борьбе за сердце Элеоноры, чем правителя государства. А в любви, как и на войне, все средства хороши. И потому было бы очень неразумно отказываться от предложения Миолина. Ведь советник попросил о малом, а взамен обещал ему руку Элеоноры. Сыграть свою незаметную роль и получить в награду её — ни о чём большем Итиль и мечтать не мог. Что ж, лишь глупец не разглядит здесь явной выгоды. А Итиль не считал себя глупцом.