— Да, у нас ведь есть король, — недобро ухмыльнулся Итиль. — Он всё решит и всех спасёт. А мы кто? Всего лишь простые воины.
Элеонора бросила на него суровый взгляд. Итиль с вызовом смотрел ей в глаза, желая убедиться, что она поняла скрытый смысл его слов. Эли поняла. Она поднялась и, пожелав друзьям спокойной ночи, направилась в свою палатку.
Там Бурка размахивал своим кинжалом, сражаясь с вымышленным противником. Зверёк был настолько поглощён поединком, что не заметил вошедшую девушку.
— Ты всё никак не можешь остановиться? — спросила Элеонора, улыбаясь.
Бурка подпрыгнул от неожиданности, обернулся и смущённо посмотрел на неё.
— Я это так, тренируюсь, — ответил зверёк, убирая кинжал в ножны.
— У тебя отлично получается, — похвалила его Элеонора. — Да и в бою ты довольно неплох. Из нас вышла хорошая команда.
Девушка села на самодельную кровать, сняла плащ и кинула его на пол.
— Что ты думаешь про все эти слухи? — спросил Бурка, прыгая ей на колени.
— Я не знаю, — уклончиво ответила та. — Думаю, это лучше спросить у генерала.
— Или короля.
— Или короля, — согласилась Эли. — Я же устала и собираюсь спать.
Бурка тоже устроился рядом в постели. Он потянулся и зевнул.
— Я согласен, — проговорил он. — Это хорошая мысль.
Эли задула стоявшую на полу свечу и, забравшись под одеяло, закрыла глаза.
«Где он сейчас? — подумала девушка. — Всё ли с ним в порядке? Наверное, он уже сражается с орками Рахтора. Интересно, неужели ему никогда не бывает страшно? Единственный раз, когда я видела Элиона напуганным, был во дворце, в тот самый вечер, когда он рассказал мне о своих подозрениях, что на севере Эриону угрожают эльфы. Ах, нет. Ещё тогда, в лесу. Я видела страх в его глазах, когда на школу напали. Он тогда сказал, что испугался, как никогда прежде. И всё-таки это был другой страх, не тот, что я видела на лицах молодых воинов перед боем. Нет, Элион не боится смерти. Во всяком случае, не своей. Он переживает за других, за Эрион, за меня.
За меня… Он сказал, что любит меня. Он оставил столицу и приехал за мной. Он всегда защищал меня, всегда оберегал. От всего на свете. И чего ему стоило, должно быть, отпустить меня с Гриэром. Бедный, милый мой Элион! Как я надеюсь, что ты бережёшь себя, что с тобой всё будет в порядке, любимый. Как только я могла сомневаться в тебе? Ах, лишь бы это были не эльфы Реолдона! Лучше орки, их-то мы легко одолеем. Я уверена, ведь в школе мы им показали. Но там была не армия... И зачем оркам Пепельных гор война? Должно быть, это просто ловушка. Они хотят, чтобы ты разрывался на два фронта. Но я уверена, ты знаешь об этом. И ты справишься, ты всегда справлялся».
Бурка уже давно сопел, свернувшись калачиком под одеялом, а Элеонора всё беспокойно ворочалась в полудрёме, не в силах уснуть. Мысли её блуждали и путались, то вращаясь вокруг событий последних дней и возможной войны с союзным королевством, то уносясь в тренировочный лагерь стражей в школе и к её первой настоящей схватке с орками, то вновь возвращаясь к королю.
Эли отчего-то вспомнила, как столкнулась с ним перед дверью кабинета отца в последний день дома. Элион показался ей мрачным и расстроенным. Но когда он посмотрел на неё, его глаза вспыхнули, словно наполнились уверенностью, а взгляд стал таким решительный, даже упрямым. О чём он тогда говорил с отцом? Элеоноре думалось, что о ней. Наверное, Элион убеждал его не отпускать её на север. Конечно, о чём же ещё? Король боялся за неё, потому что она дорога ему. Но это уже неважно, ведь им всё равно не быть вместе. Элион всегда знал это. Итиль назвал его обманщиком. Он считает, что Элион её не любит и никогда не полюбит. Но разве он может быть прав? То, как король смотрел на неё на Ширханских водопадах, и в лесу, и у озера Афмин, как говорил ей о своих чувствах во дворце — он не мог лгать.
Итилю этого не понять. Он не знает Элиона, он даже Эли по-настоящему не знает. И зачем отец рассказал ему, что она человек? Сама бы она на это не решилась. Но почему? Неужели она ему не доверяет? Бурка сказал, он странный. Странный… И он оскорбил короля. Но ведь Элион и правда так долго лгал ей о том, кто она. Это чувство обиды не покидало её сердце. Во что теперь верить? Кому?
В какой-то момент незаметно для себя Элеонора провалилась в сон.