Элион задумался.
— Если это правда, то ты сможешь её вернуть? — осторожно спросил он.
— Да, — ответил эльф, кивая головой. — Если ты хочешь, я могу это сделать.
Король тяжело вздохнул и поджал губы. Он думал над словами Филиана и молчал.
— Но ты ведь не этого хочешь, верно? — спросил эльф, глядя на него.
Элион поднял на него полный смятения взгляд.
— Нет, — сдавленно ответил он.
Филиан слабо улыбнулся.
— Я готов тебя выслушать, мой мальчик, — с сочувствием сказал летописец. — Ты можешь довериться мне. Никто не узнает о том, что ты мне скажешь. Что тебя так мучает?
Король встал, отошёл от стола и, тяжело дыша, принялся расхаживать по комнате, не в силах собраться с мыслями и успокоить быстро колотившегося от волнения сердце. Он никогда ни с кем не говорил об Эли. Чувства, которые он испытывал к ней, страхи, терзания, надежды и опасения — он всегда всё держал в себе. Во всём королевстве не было ни одного эльфа, кроме Миолина, кому бы он мог рассказать об этом, но тот не захотел бы его и слушать.
Элион давно научился скрывать свои переживания и контролировать себя, но сейчас, сам не зная почему, он почувствовал жгучее желание, необходимость наконец выговориться. Словно так долго подавляемые эмоции вдруг захлестнули его и взяли над ним верх. Филиан был историком, летописцем, и это он привёл Эли в мир эльфов. Ему ли не понять короля? Элион с отчаянием посмотрел на старого эльфа и неожиданно быстро заговорил:
— Я не знаю, как мне быть. Я не понимаю, что мне теперь делать. Раньше всё было так просто, так понятно. Она была милой маленькой девочкой, такой способной, такой живой! Она так быстро и легко училась, и я не мог нарадоваться, глядя на неё. А потом… — он на миг остановился и взглянул на собеседника.
Филиан с пониманием смотрел на него и внимательно слушал. Элион продолжал.
— А потом она выросла, превратилась в эту прекрасную женщину. Но теперь она такая упрямая и непослушная. Такая несдержанная! Но такая искренняя, чуткая и безумно красивая, — Элион тяжело выдохнул. — Меня так тянет к ней, я постоянно о ней думаю. Да я ни о чём другом кроме неё вообще не могу думать! Она словно околдовала меня. Это возможно?
Элион кинулся к летописцу с мольбой в глазах.
— Нет, Элион. Элеонора не колдунья. Ты просто влюблён, — тихо пояснил эльф. — Но ведь твои чувства к ней тебя больше не пугают. Так что тебя так мучает?
Король встал, беспокойно обошёл стол и вновь тяжело опустился на стул перед Филианом. Элион был расстроен.
— Я люблю её. Но она человек. И теперь она знает об этом.
— Это что-то меняет?
— Это всегда всё меняло, — вздохнул тот. — Я же понимаю, что эльфийский король не может связать свою жизнь с человеком. Эли никогда не стать одной из нас, эльфы не примут её. Человеку не править Эрионом. Это невозможно.
— Твой отец так не считал, — невозмутимо возразил Филиан.
— Мой отец? — удивился король и горько усмехнулся. — Мой отец объявил войну людям и перебил всех, не пожелавших покинуть эльфийский мир. А потом он велел закрыть все порталы в тринадцатое измерение, чтобы никто из людей никогда не смог вновь попасть в Эрион.
— Твой отец был зол и расстроен. Он считал, что люди убили его королеву. Им двигало чувство мести. Разве не это же чувство движет сейчас тобой? Ты собираешься убить Иргила и разрушить Рахтор. И почему?
— Он нарушил условия мирного договора, — сухо ответил Элион.
— Но ты знал, что рано или поздно он их нарушит, — улыбнулся летописец. — Нет, Элион, дело не только в этом.
— Он послал своих воинов убить Элеонору! — в сердцах воскликнул король, и в глазах его сверкнула ярость.
— Тогда ты можешь понять, что чувствовал Эфистиль, когда люди предали его и королеву. Ведь этот союз принёс обоим народам столько хорошего. Королевство процветало, а твой отец был так счастлив в браке.
— О чём ты? — растерялся Элион. — Какой союз?