— Папуля — молодец! Наконец-то он присоединился к нам. Убил гиганта? Двоих? Здорово! Держу пари, он поверил в магию! Как это ему удалось?
— Он взял молот Мьёлльнир, а Венди — жезл Моли.
Внезапно шум сверху прервал их. Он походил на рев потока воды, и кровь, несшая куски костей и внутренние органы, хлынула в помещение через трубы в стене.
Ворон и Гален прыгнули на стол, глядя на кровь, собиравшуюся вокруг них. Части массы начали пульсировать и плавающие органы стали соединяться, образуя какой-то организм.
— Самая большая и противная вещь, которую я только видел… — сказал Ворон, зажимая ноздри. Внутри крови блеснули молнии, разрушая некоторые из органических масс. Остальные быстро собирались.
Уровень крови поднялся. Толстые раздутые тела эхвиски стали, содрогаясь, всплывать, а отвратительная масса оживляла их.
Наконец вместе собрались глаза, и с безумной ненавистью уставились на Ворона и Галена. Кости росли в размерах, образуя заостренные рога и когти, паутина жил и мышц начала соединять кости.
— Прости, Гален, — сказал Ворон. — Я пытался спасти тебя, но теперь не знаю, что делать. Еще несколько секунд — и мы окажемся в огромном рту, полном острых зубов. Но погоди! Ты же волшебник. Мы можем что-нибудь сделать?
— Агошкой — это вид кэлпи. Их может остановить только Лук Бельфана. Но где мы возьмем…
— Может быть, я могу прожечь дыру в потолке…
Молнии ударили в железный потолок, безрезультатно. В груди Ворона опять появились страх и гнев, молнии потухли. Кровь подобралась к ногам людей.
Один из эхвиски встал прямо, плеснул по крови рукой и захихикал.
В душе Ворона боролись удивление и гнев на самого себя, и тут внезапное воспоминание осветило его лицо; рукой, свободной от огненного шара, он вынул из кармана скомканную долларовую банкноту.
— Вот! Как глупо, что я не вспомнил о ней! Здесь! В стране золота! Посмотри на оборот! Великая Печать! Стрелы в когтях орла!
Внезапно глаза Галена загорелись, и он схватил банкноту. В то же самое мгновение щупальце схватило Ворона за ногу. Он ударил в ответ гаснущей молнией. Щупальце отшатнулось и освободило ногу.
В наступившей темноте захихикали эхвиски.
— Как и было предсказано, день пришел, — глубоким торжественным голосом заговорил Гален. — Пускай рог сыграет песню смерти и откроет Ворота Золота. Клянусь светом моей души, что буду использовать это оружие только для таких дел, на которые с гордостью будет падать солнечный свет; клянусь, что всегда буду применять его осмысленно, с холодным рассудком, не отступая от света правды; клянусь, что никогда не отброшу стрелы в сторону и не отступлю ни перед каким врагом до конца битвы. Я беру его с гордостью, но без тщеславия; передай его мне, о Великий Дух.
В помещении появился золотой свет солнца, его лучи образовали жесткую деревянную дугу в руках Галена. Другие лучи упали у его ног, в поверхность стола воткнулись золотые стрелы.
Кровь поспешно отхлынула от них.
Какой-то эхвиски взвизгнул и бросился бежать, царапая стены и пол в поисках выхода; он неуклюже барахтался в красной жиже и по ней побежали волны. Но остальные просто отступили назад, пораженные теплом, которое шло от Галена.
— Эй ты, глупый мальчишка! — крикнул один из них. — Только те, кто свободен от тщеславия, могут натянуть лук! Ты можешь стараться, сколько хочешь, но тебе не согнуть его и на дюйм!
— Ты будешь первым, кто почувствует на себе его силу, глупый призрак, — спокойно ответил Гален. Он даже не пытался поставить ногу на лук, чтобы согнуть его и натянуть на него тетиву. Вместо этого он поставил конец длинного лука на крышку стола и поклонился. — Приветствую тебя, о божественное, сострадательное оружие. Я скромно прошу твоей помощи для этого доброго дела. Я склоняю свою голову, не унижаясь и не падая духом. Может ли ты сделать так же?
Огромный деревянный лук согнулся, и Гален натянул на него тетиву. Потом он выпрямился.
— Я стою опять, прямо и гордо, но не настолько высокомерно, чтобы отбросить прочь все, что связывает меня. Может ли ты сделать так же?
Лук согнулся, и тетива загудела от напряжения. Частицы света струились во тьму, золотые, сверкающие, теплые.
Теперь все эхвиски бросились бежать, неуклюже размахивая руками, падая в жижу, шипя и причитая.
Тем временем Ворон, с беспокойством глядя на руки, зубы и рога, постепенно появлявшиеся из вязкой массы вокруг них, спросил Галена:
— Ты можешь что-то сделать с этой кровавой кашей?