— Когда скажу, тогда и снимешь.
— Да, дядя Микон, — полушепотом ответил Клид.
«Что-то тут не так», — крутилось в голове у брата Трис.
Он думал, что они спрячутся в лесу, но дорога сменилась не на лесную тропу, а на каменную кладку. В его деревне такой кладки не было. Он видел её лишь раз на торговой площади в этой деревне.
«Может, у дяди Микона тайник в самой деревне, и они к нему идут», — эта мысль немного успокоила его.
Но его тревожило ещё что-то. Очень опасное, как тогда, на площади Зала Советов, при появлении отца и трёх офицеров. Если источник чакры не закрыть, то от него будут расходиться волны силы, так называемой — аура адепта. Адепты обычно блокируют эти волны, чтобы не выдать себя. Но тот, кто находился впереди, не скрывался, а на оборот показывал свою мощь, предупреждая других адептов не делать глупых поступков.
Пройдя ещё сотню метров, они вышли на широкую дорогу. Фырчанье коней, лязг доспехов и топот сотен ног за беспокоили Клида. Не так он видел их спасение. Это явно не тёмное тихое место, где они могли бы отсидеться с сестрой. Тревога защемила сердце, и Клид сдёрнул капюшон.
Перед ним предстала торговая площадь, заставленная не как обычно палатками, а повозками, в которых обычно перевозили скот. Запряженные кони, в эти повозки, недовольно фырчали, будто подгоняя хозяев. Странные суетящиеся люди в серых рубахах не походили на жителей этой деревни. Скорее всего, их привели с собой для обслуживания повозок. И много, много черных доспехов — тех самых солдат, что напали на его деревню. Но больше всего взгляд Клида приковала к себе странная махина. Во главе колонны повозок находилась огромная самоходка, словно дом на восьми колесах, обшитая браней и военными регалиями; она высилась над остальными. Этой машине не нужны были кони, лишь один, специально обученный человек, запускал сложное устройство, приводя её в движение. Клид, как заворожённый, разглядывал чудо техники. И тут его тело затрясло. Желудок начало выворачивать, и слёзы хлынули из глаз. Он осознал, что увидел на самоходке. На бортах машины висели большие металлические крюки с насаженными человеческими головами. Это были головы жителей Прибрежной деревни и одна из них принадлежала его матери.
— Клид, что с тобой? — спохватилась Трис, тоже скинув капюшон и оглянувшись. — Это же те солдаты.
— Трис, всё будет хорошо, — унимая дрожь в теле, Клид прижал к себе сестру и встретился взглядом с дядей Миконом.
— Это цена моих детей, — скользнуло с губ Микона. Он развернулся и направился к Базгуну, командиру черных солдат. — Принимайте их, и пусть этот мир сожрёт ваши души.
Клид отказывался принимать происходящее. Стеклянные глаза матери, всплывающие перед взором, разрывали его душу, но этого было мало: ножом в сердце добивало предательство. Клид еле сдерживался, чтобы не потерять сознание от морального истощения. Лишь сестра, которую он прижимал к себе, давала силы бороться с происходящим.
Его в жизни не раз обманывали сверстники, но такое предательство, было наравне с убийством. Они же не чужие люди. И что дядя Микон хотел сказать своей фразой? Он променял их жизни на жизни своих детей. Разве это не подло? Всё детство Клид видел в нём строгого, но добропорядочного человека, заботящегося о своей семье и родных, но никак не предателя. Можно же было вместе уйти, спрятаться в лесу, переждать, пока солдаты не уйдут. Нет…Он выбрал путь бесчестия. Видно, не зря отец при последнем расставании никак не упомянул, дядю Микона и просил не задерживаться в этой деревне. Он не доверял брату.
Если бы не техника «Телесные врата», они бы не потеряли день и успели уйти. Но эта техника спасла их жизни, хоть и на короткий срок. Нет, проблема не в технике, а в его слабости. Если бы он был сильнее, то не проспал бы эти чертовы несколько дней. Если бы очнулся раньше, даже на пару часов, то, возможно этого времени хватило бы, чтобы уйти дальше, в глубь страны, а не стоять в центре окружения солдат. И снова если бы…
Скрипнула дверь самоходки, и Клида будто придавило каменной плитой. Сама атмосфера давила на него, пытаясь поставить на колени. Из самоходки вышла женщина с длинными косами, переплетёнными тонкими цепями и десятками шрамов, украшающих её лицо. С лёгкой улыбкой она наслаждалась эффектом давления силы, не экономя чакру. Клид сразу её вспомнил — она одной из той тройки на площади Зала Советов, одной из тех, кто пришёл убивать его родных и друзей. Ярость заклокотала в душе у Клида, открывая источник и высвобождая чакру. Давление на плечи тут же спало, и он приготовился броситься на ненавистную женщину. Но его потянули за рукав.