Клид только собрался выплеснуть чакру для формирования техники, как наткнулся на внимательный взгляд генерала. От её стройного тела, закованного в темно серые латы, полилась невообразимая мощь, сгустив сам воздух вокруг Клида, который снова придавил его к земле. Шансы на спасение таяли на глазах, но судьба решила протянуть руку детям. Неожиданно давление спало. Калья Лонса буквально размазалась в воздухе, и причиной тому были три стрелы. Генерал, увернувшись от двух стрел и отбив третью наконечником на косе, направила взгляд в сторону въезда на торговую площадь. Оттуда бежала толпа: кто с мечами, кто с вилами, а кто и с сковородками. Криками и ревом наполнилась площадь. Несколько солдат в черных доспехах вспыхнули, как свечи, видно, от каких-то зажигательных смесей. Ещё троих утыкали стрелами лучники с крыш домов. Завязался бой. Жители Приклонской деревни не смерились с лживыми обещаниями генерала и организовали восстание, причем достаточно слаженно.
— Пора, — подтолкнул сам себя Клид и выпустил чакру. — Телесные врата!
Подсознание, как и в прошлый раз, четко прорисовало весь процесс формирование техники облачив его в бордовый дымчатый доспех. Трис от неожиданности ойкнув оказалась в его руках, и он побежал к ближайшей повозке и тут же упал, выронив сестру. Трис кубарем полетела по земле, обо что-то, ударившись и потеряла сознание.
— Трис, — выкрикнул Клид, вытягивая руку в сторону сестры и услышав сзади голос генерала.
— Куда же ты собрался, мой дорогой. — Она держала длинную цепь, обхватившею его ноги. Видно, это была какая-то техника, так как цепь сама по себе начала сокращаться, подтягивая мальчика к Калье. — Видно у вас на роду написано меня удивлять. Боевая техника у юнца только познавший вкус…
Цепь резко соскочила с ног Клида и закружилась вокруг генерала. Сразу пятеро жителей напали на нее, пытаясь насадить на мечи и вилы. Клид, поднявшись ринулся к сестре, но ему путь перегородил солдат в черном доспехе. Весь в гари и саже, с обугленной головой без шлема, он смотрел пустым взглядом. Наверное, он был одним из тех, кого подожгли жители. С такими ожогами он как минимум должен был валяться, корчась от боли, или отправиться к праотцам, но, тем не менее, он спокойно стоять, держа на изготовке меч.
«Что это за твари такие в людском обличии?» — пронеслось в голове у Клида, и он попытался ринуться в сторону. Тут же ему путь преградил, рассекший воздух, меч. Прыжок — и снова провал. Солдат, не уступая ему в скорости, схватил за ногу и с силой бросил на землю. Доспех смягчил удар, и Клид, мгновенно вскочив и схватив с земли что-то длинное и горсть земли, ринулся на противника. Отец учил его выживать не только в противостоянии с дикими животными, но и с людьми. Он говорил, что нет в бою бесчестных приемов, когда на кону твоя жизнь, и, как всегда, был прав. В руке оказался длинный металлический прут, а не меч, но и это лучше, чем гнилая палка. Высекая тысячи искр, он столкнулся с мечом. Песок в другой руке сыграл свою роль в этой схватке, на секунду дезориентировав обугленного солдата. Используя силу доспеха, Клид ударил, надломив прутом его левую ногу, развернув противника вполоборота и одновременно разворачиваясь сам, так чтобы оказаться за его спиной. Рука выпрыгнула в выпад, и прут, как масло, пробил затылок солдата, выйдя через глазное отверстие. Клида вывернуло, и вместе с этим, потеряв контроль, развеялась его техника. Разогнувшись после очистки желудка, он не поверил своим глазам: обугленный солдат с торчащим прутом в голове, на конце которого висел глаз, стоял перед ним, как ни в чем небывало.
— Да что же ты такое! — выплюнул Клид, почувствовав, как яркая боль разрывает его грудь. Солдат, не уловимым движением, пронзил его на сквозь, почерневшим от сажи мечом. Вмести с этим, он увидел уже знакомую цепь, которая рассекла солдата пополам от макушки до копчика. Клид упал вместе с противником.