Клид подошел к Эмриту посмотрел в ту сторону, куда указывал маг. В небе образовались две одинаковые сферы. Одна, справа, была заполнена голубым свечением. Вторая, слева, лишь поблескивая очертаниями, будучи пустой внутри. Они находились близко друг к друга, но не соприкасались.
— Что это? Типа солнца, что ли? — спросил Клид.
— Нет, это наши источники. Правый — как ты должен был догадаться, да куда тебе щеглу, — хмыкнул Эмрит. — Это твой резерв, с чакрой, а в моем мире мы её ещё называли селия. Это энергия, вырабатываемая телом и душой. В Ниаре, да почти везде, где я бывал, никто не развивает этот источник, из-за своей скудности. Душа и тело — слабые генераторы энергии. Второй резерв — это источник маны, основная энергия всей магии. Но, как ты видишь, он пуст. Я не знаю, что это за мир, но даже река жизни здесь пуста, маны нет совсем. Конечно, мне встречались миры, где ману блокировали или стирали из истории, но пустая Река Мира… Здесь что-то не так. Богиня знала, куда меня отправляет, а значит, нам придётся пролить немало нашей крови, прежде чем мы обретём силу и вернемся в Ниар.
— Из-за этого, я чуть не умер от заклинания «Лоза жизни»? — Клид сам удивился, что знает такое заклинание.
— Верно. За место маны заклинание начало использовать нашу прану, и это чуть не убило тебя. Прана — это очень сложны вид энергии, вырабатываемый живым существом для поддержания и регулирования правильного существования физического тела. Не путай её с своей чакрой. Чакра это энергия для защиты тела и воздействия на окружающую среду. Как видишь, наш источник чакры мал и слаб, но это временно.
— Значит магом мне не стать? — вдруг спросил Клид.
— В это мире магии нет. Пока. Наши источники стремятся к слиянию. Я это чувствую. Однако, что произойдет после слияния — боюсь даже предположить. Да, это видимо, очень нескоро. А пока твоя задача — развивать источник чакры, раскрывать свои способности. Лучший вариант — найти учителя, который направит тебя на правильный путь развития. Я же постараюсь упорядочить мои знания, разложить, так сказать, по полочкам, чтобы твоя башка не взорвалась от случайно вырвавшегося из памяти заклинания высшего порядка. Так я думаю нам нужно закругляться. Ты всё понял.
— Как бы да, — ответил парень задумчиво. В памяти всплыло простейшее боевое заклинание, и улыбка сама по себе начала растягиваться. — Ну, огненный шарик-то я смогу бросить?
— Да чем ты слушаешь! — вспылил старик и забурчал под нос: — За что мне достался такой глупый ученик? Двадцать плетей, чрево Диагоны, двадцать плетей — и мозги твои встанут на место.
— Да, понял я, — ещё сильнее заулыбался Клид. — Магия пока под запретом.
— Если, не хочешь валяться полумертвой тушкой, как после заклинания «Лоза жизни», то магия для тебя табу, пока не найдем источник маны, — начал произносить Эмрит, но тут его голос резко изменился, став звонким и женским.
— Да он ещё и улыбается! Сейчас я тебе устрою…
— У вас что-то с голосом, — удивленно протянул Клид, наблюдая за магом.
Старик мгновенно сменил гневный взгляд на хитрый, резко приблизился к Клиду и со всей силы дал ему пощёчину, от которой тот отлетел, с криком падая на траву.
— Да ты, дед, че тухлой рыбы объелся! — закричал обиженный Клид, но тут же осекся. Мир перед глазами рассыпался: вместо мага над ним стояла статная девушка с горящими яростью глазами.
— Ещё никто меня не называл дедом, даже умалишённые, — вскрикнула она. — Я тебе сейчас покажу, кто тут дед, сопляк!
— Успокойся, Мирин, — раздался глухой бас откуда-то сбоку. — Он в своих грезах, да и ребенок еще. А твои методы пробуждения с тобой сыграли плохую шутку.
— Да какой он ребенок? Таких детей нужно ставить рядом с быками в поле! — фыркнула девушка. — Ну наконец-то ты пришёл в себя.
— Где я? Кто вы такие?
— Кто вы такие?! — передразнила она. — Вместо того чтобы кланяться в ноги за спасение, он тут разборки устраивает!
— Прекрати. Меня зовут Шритм, а это моя дочь Мирин, — пробасил крупный мужчина, приподнявшись недалеко из-за стола.
Костыли и одна нога, заканчивающаяся обрубком полена, говорило о непростой жизни этого здоровяка. На столе, за которым он сидел, было много глубоких тарелок с перетёртыми в них травами.