Память снова, с резкой болью, выдала небольшой пласт информации. Лидас перейдя на внутреннее зрение посмотрел на своё ядро. Как и в первый день плена здесь ничего не изменилось. Ядро было покрыто ярко-зелёным многогранником, на некоторых гранях которого проглядывались непонятные символы. Это явно не было болезнью, но и на обычную технику не походило. С другой стороны, он ещё мало знает о мире обладателей чакры. Возможно, это техники категории магистров или того больше высших — Абгалов, о которых Лидас слышал только в легендах. И сейчас один из них сидит сейчас в карете. Бред. Если бы это так было, его бы не ловили на приманку в грязном подвале, а пришли к нему и не замечая сопротивления сложили бы в четверо и в мешок.
Лидас пошарил по полу. Рука наткнулась на кожаную фляжку с водой. Её наполняли каждый день, а иногда и подбрасывали пару корок хлеба. Видимо, его не хотят довести до изнеможения. Уж не к невесте ли везут, чтобы он не пристал перед ней полумертвым. Лидас ухмыльнулся и открыл крышку фляжки. Вода пахла так, будто в ней мыли копыта лошадей, но сейчас ему было не до брезгливости. Утолив жажду, он скинул рубашку и начал ощупывать грудь. Вот место удара скинака, когда он повесил заразу на его ядро, а вот и самое главное. Песок захрустел на пальцах.
Лидас не был обычным адептом. В то время как многие достигали пятой ступени, объединившись с одним из Путей своей стихии, он с рождения находился в симбиозе с Путем Песка стихии Земли. В детдоме вовремя порки или конфликтов с другими детьми. За мгновения до удара на этом месте возникала корка из песка. Это не делало Лидаса неуязвимым. Боль он чувствовал, только в разы слабее, чем другие дети. Благодаря этой особенности его отправили в боевую школу адептов под руководством самого магистра Мароклиса.
Со временем он научился скрывать присутствие песка после удара и многие начали думать, что у него кожа словно непробиваемый панцирь черепахи. Так он получил прозвище Броневик. И даже в тот день, когда на него напали, стихия снова предоставила шанс на выживание. Присмотревшись к ядру, Лидас увидел пробоину в многограннике, из которой потихоньку сочилась чакра. Но самым удивительным оказалось то, что чакра не растворялась, как обычно, а собиралась в его теле, создавая резервный сосуд. Будто сама стихия Земли решила действовать иначе, превращая Лидаса в накопитель чакры. Это одновременно радовало и пугало его: казалось, что стихия в его теле живёт своей жизнью.
Резкая головная боль снова пронзила адепта, выплеснув частичку новой порции памяти. Он вспомнил третий день своего похищения, когда накопилось достаточно чакры для использование техники. Но он не знал куда её применить. Драться с «Жалом скорпиона» в его нынешнем состоянии — самоубийству. Попробовать сбежать, так тут всё под надзором теней. Он, даже выбравшись в туалет чувствовал на себе, как минимум три захвата теней. Судьба сама подвернула ему случай.
К вечеру третьего дня пути он услышал знакомые голоса. Это были пограничные постовые. Они пересекали границу Ватора и Зарии. Гнусавый голос начальника поста он хорошо знал. Лидас не раз пересекал эту границу, и главный хмырь поста, под разными предлогами всегда хотел урвать лишнюю серебряную монету. А в последнее время обнаглел до золотого. Пока скинаки разбирались с назойливыми стражниками, Лидас запустил своих поисковых крыс. Это было рискованно, ведь теневые техники легко могли заметить песчаных грызунов, выпрыгивающих из-под днища кареты. Но кто станет постоянно поддерживать технику, чтобы контролировать адепта, лишенного чакры? А чтобы скрутить тенью внезапно взбесившегося человека, им хватит и секунду. Истратив всю чакру до капли, Лидас улегся с улыбкой на лице. Одна из крыс всё-таки, добралась до почтовой будки, рассыпавшись на столе почтальона гербом Ликарда и посланием.
Голову снова прострелило болью. Лидас потрогал рану на голове. Кровь уже засохла, и рана перешла к стадии заживления. Регенерация адептов была в десятки раз выше, чем у обычных людей. Чем сложнее становились техники, тем крепче было тело адепта. Вместе с отступающей болью вернулись и недостающие части памяти. Лидас прильнул к щели. Было утро. Значит, это произошло вчера в полдень. Он, съев чёрствый, но такой вкусный кусок хлеба, сёл в медитацию, как это делал и в остальные дни заключения в этом ящике. Звуки вокруг начали отдаляться и тут едва слышный свист после крика птиц заставил его подскочить и хорошенько приложиться головой о потолок. Сверху посыпались угрозы от скинаков, что ещё одна такая выходка, и он будет лежать связанный, как ишак. Лидас понимал, что это не просто слова. Эти убийцы слов на ветер не пускают, но сейчас надо было любым способом выбраться из ящика — скорее всего это был его последний шанс на спасение.