Картинка снова изменилось. Утреннее солнце скрылось, и всё вокруг погрузилось в полумрак. Несколько керосиновых ламп освещали небольшое помещение без окон, больше напоминающее камеру. Только оно выглядело более чистым: в углу стоял дубовый стол, а вдоль стены — узкая кровать.
Посреди комнаты стоял тучный мужчина и поправлял штаны, затягивая пояс.
— Ещё с пяток ночек и тебе начнёт нравиться. Спроси у своих подружек по камере, — сказал он насмешливо, направляясь к двери, — Соберись. Через десять минут за тобой придут.
Клид с отвращением проводил мерзкого типа взглядом и посмотрел на кровать. Под странным покрывалом, больше похоже на подстилку для скота, кто-то завозился. Из-под него выползла девушка. Она была ужасно худой и полностью обнажённой. Попытавшись встать на ноги, она тут же упала. Ноги её не слушались. Дрожа, девушка на четвереньках подползла к грязному ведру и начала умываться.
Клид тут же отвернулся. Он не понимал, что здесь делает и зачем ему всё это показывают.
За дверью раздались голоса.
— Она в комнате отдыха. Мы предоставляем осуждённым такие помещения для реабилитации. Чтобы они восстанавливали силы, — раздался дребезжащий голос, скорее оправдывающийся.
— Показывай, я сказал, — властно и холодно оборвал его другой голос.
— Но чем она вас могла заинтересовать, генерал Жарон?
Дверь снова распахнулась, и в комнату вбежал тот самый тучный тип. За ним вошли ещё двое. Первый — крупный, солидный мужчина в темно-синем костюме с генеральскими знаками отличия на груди. В руках он держал мешок, из которого доносился глухой стук, словно он был наполнен чем-то тяжёлым. Следом за ним зашёл ещё один мужчина — бородатый, но более худой. Чем-то похожий на тучного мужика. Да и одежда на них была почти одинаковая.
Клид отошёл ближе к стене, чтобы лучше наблюдать за происходящим. Девчонка, кстати, уже была одета и съёжившись на кровати, прижималась к стене. Её взгляд метался, как у загнанного зверя, и она злобно смотрела на вошедших. Тут Клид узнал в ней ту самую девчонку в сиреневом платье. Несмотря на то, что это были те же зелёные глаза и хоть и грязные, но русые волосы, но это был совершенно другой человек. За место жизнерадостной девчонки, которая любит собирать в поле красные цветы, сидел подавленный, загнанный зверь, который ждет момента, чтобы броситься в последнюю свою схватку. Её взгляд пугал Клида своей глубиной, но в тоже время завораживал, заставляя невольно почувствовать всю бездну её отчаяния.
— Значит, здесь у вас «отдыхают» уставшие заключённые, — с сарказмом произнес генерал и строго посмотрел на тучного мужика. — Почему же девчонка выглядит так затравленно? Как-то не похожа она на отдыхающего. Что ответит мне начальник Голонийской чажбы.
— Она только поступила сюда, — зачастил тучный мужик, покрываясь липким потом. — Ещё не успела освоиться.
— Мне кажется ты забыл предназначение чажбы. — сказал он, делая ударение на каждом слове. — Их создали для того, чтоб мелкий преступники осознали свой ошибки и встали на путь исправления. Они должны выйти отсюда людьми, способными жить, трудиться, созидать. Или я ошибаюсь?
— Да… Да… Генерал я это хорошо помню… — запинаясь, произнёс начальник Чажбы, вытирая пот со лба.
— Твой заместитель сообщил мне, что эта девушка «отдыхает» у тебя тут уже вторую неделю, — бросил генерал и второй мужичек, что зашел следом тут же осунулся, боясь взглянуть на своего начальника.
— Он, вероятно, перепутал её с другой заключённой… — начал оправдываться тучный мужчина, но генерал перебил его.
— Судя по состоянию, перед нами живой мертвец, озлобленный на весь мир, — его голос звучал как удар молота. — Кто же выйдет из неё в народ? Да она в первый день перегрызёт горло любому, кто подойдёт слишком близко.
— Мы улучшим условия… увеличим питание…
Генерал подошёл к кровати, бросив тяжёлый взгляд на девушку. Он развернул мешок, который держал в руках, и высыпал на постель тяжёлую железную цепь. Звенья зазвенели, падая перед ней. Девушка вздрогнула, и на мгновение её рука потянулась к цепи, но тут же остановилась, словно опасаясь, что это ловушка.
— Мне доложили, что её проверяли на наличие источника, — холодно сказал генерал, не отрывая взгляда от девушки.
— Да… как только привезли. Ничего не увидели, — залепетал начальник чажбы.
Мурашки покрывали его спину гусиной кожей, а пот не переставал течь, заливая глаза. Страх перед генералом и дикая злость на девчонку и своего заместителя съедала его. Одно знал он точно. Девчонка не переживет и двух ночей после уезда генерала, а вот заместитель упадёт до обычного сторожа, не вылезая из ночных смен.