Забежав на капитанский мостик, она замелькала руками, включая тумблеры и нажимая кнопки, чтобы привести корабль в движение. Фрегат загудел и медленно поплыл в сторону ближайшей каравеллы, в трюмах которой были заперты дети. Однако судно никак не хотело разгоняться — из его глубин доносился лишь нарастающий гул.
Калья не собиралась разбираться с проблемами корабля. Ей нужен был результат — здесь и сейчас. Зафиксировав руль, она выбежала на палубу, распуская с себя оставшиеся цепи. Две из них ухватились за тросы, раскрывающие паруса, и, закрепившись на мачте, начали их подтягивать. Другие две, сжатые в руках генерала, закрутились, как лопасти мельницы, создавая направленный поток воздуха.
Паруса выгнулись под напором ветра, и корабль начал разгоняться. Каравелла медленно, но уверенно стала приближаться.
Полностью обнаженная, Калья уже не выглядела обольстительной. Сейчас она напоминала оголённый нерв, покрытый бугрящимися венами. Море чакры вливалось в раскрученные цепи, разгоняя корабль, но её резервы позволяли выдавать и не такое.
До каравеллы осталось всего с полсотни метров, когда гул внутри фрегата внезапно прекратился. Корабль будто сжался, словно натянутый пружинный механизм, готовясь выплеснуть наружу что-то разрушительное.
«Да ладно, опять!», — пронеслось от негодования в голове у Кальи и она рванула в сторону каравеллы.
Её инстинкт сработал безупречно: фрегат разорвало, как лопнувший шар, выпустив жгучую волну сжатой чакры. Жгучий поток ударил в спину, опалив кожу. Сила взрыва швырнула её в борт каравеллы. Удар был столь мощным, что её тело пробило толстенные деревянные брёвна, влетев внутрь корабля.
Очнулась Калья через минут пять, громко застонав от боли. Вся правая половина тела была буквально переломанная. Но она бы не стала генералом, если бы сдалась в таком состоянии. Одна из двух оставшихся цепей обвилась вокруг тела, укрепив ногу и руку. Тем самым образуя своеобразный доспех на одну сторону и, позволяющий не терять функциональность конечностей.
Стиснув зубы, Калья направилась в грузовой трюм корабля, где должны были находиться похищенные дети. Однако её встретила пустота клеток и завывание ветра через проём в борту.
Гнев затопил её. Калья с яростью нанесла удар по мачтовой колонне, проходящей через корпус корабля, разнеся её в щепки. Затем, с трудом справляясь с болью, она направилась на выход. Поднявшись на палубу, Калья посмотрела на остатки фрегата, который утянул на дно ещё две её цепи и перевела взгляд на порт. Одна из каравелл возвращалась, та, что ранее стояла второй. Однако первая каравелла стремительно уходила из заводи.
«Но зачем отправлять один из кораблей назад?» — размышляла Калья
Ответов могло быть два: либо эта каравелла напичкана взрывчаткой, и лазутчики хотят снести весь порт к чертям, либо судно, которое пытается уплыть, не в состоянии выйти из заводи. И это становилось очевидным — вторая каравелла уже кренилась, её нос уходил под воду. Она тонула. А если она тонула, и её не бросили, значит, дети были там.
Калья быстро поднялась на капитанский мостик и выключила задний ход судна. Все каравеллы стояли носом к порту и выплывали кормой вперед. Переключив с десяток рычагов и кнопок, корабль дернулся и поплыл назад к порту с легкостью набирая скорость.
— От Калии Лонса никто ещё не уходил, — прошептала она, глядя на тонущую каравеллу.
26 глава
Лидас заметил, что взрывов вначале было два. Первый — слабый, вероятно, от одиночного заряда, а затем второй подорвавший остальную взрывчатку и запустив какофонию звуков от подрывающихся боеприпасов. Явно что-то пошло не по плану, но основную задачу охотник с девушкой всё же выполнили.
«Надеюсь, они там себя не подорвали», — подумал он.
Говорить подобное Клиду о его друзьях сейчас нельзя — он и так был в весь на иголках. Видимо, что-то сильно расстроило его, когда переводили детей на другою каравеллу. Но Гринар с Мирин знали, на что шли, отправляясь с полной сумкой взрывчатки чуть ли не в центр порта Гитона.
Продолжая размышлять о происходящем, Лидас, оставив парня с громилой в трюме вместе с детьми, поднялся на капитанский мостик каравеллы. Сейчас он должен сосредоточиться на выполнение своей части плана.
Множество лампочек горели на приборной панели, сигнализируя, что корабль готов к запуску. Лидас взялся за тумблер запускающий водяной толкатель и рычаг включения заднего хода. К сожалению, все каравеллы стояли носом к порту, и развернуться сейчас не представлялось возможным. Значит, придётся выплывать из заводи кормой вперед. Да, скорость заднего хода была ограничена и довольно низкая, но главное — покинуть это место. Замерев перед приборной панелью, ловец закрыл глаза и усилил контроль над техникой, которую он подготовил прямо перед взрывом.