Тени двигались между камней. Десятки теней. Крупные, мощные, передвигающиеся на двух ногах, но сгорбленные, как звери. Чёрная шерсть сливалась с предрассветной тьмой, только красные глаза выдавали их присутствие.
Прямоходящие гиены. Стая.
Риддик быстро пересчитал противников. Тридцать. Может быть, больше — некоторые ещё скрывались в тумане. Все взрослые, все голодные, все настроенные крайне агрессивно. Размером с крупного человека, но построенные как машины для убийства.
Прямое столкновение было бы самоубийством. Но у него было преимущество — знание местности и способность видеть в темноте.
Время охоты. Только на этот раз он был охотником.
Риддик достал пузырёк с «Кровью Хищника», выпил содержимое одним глотком. Мир замедлился, каждое движение врагов стало предсказуемым. Он почувствовал, как мышцы наливаются силой, реакция обостряется до предела.
Первую цель он выбрал тщательно — одинокого разведчика, отделившегося от основной группы. Тварь принюхивалась возле загона с травоядными, изучая потенциальную добычу.
Риддик подобрался сзади, двигаясь абсолютно бесшумно. Мутация дала ему кошачью грацию, способность ступать так, что не хрустнула ни одна веточка. Нож из когтя кота оказался в руке сам собой.
Удар был точным и быстрым. Клинок вошёл под основание черепа, перерезал спинной мозг. Гиена даже не успела издать звук — просто обмякла и рухнула.
*Один.*
Он оттащил тело за камни, спрятал в расщелине. Стая пока не заметила пропажи разведчика. Они медленно продвигались к центру фермы, изучая территорию, высматривая лёгкую добычу.
Вторую цель Риддик взял из арбалета. Тварь стояла на возвышении, осматривая окрестности. Идеальная позиция для снайперского выстрела.
Болт просвистел в тумане, вонзился точно между глаз. Гиена рухнула с утёса, тело с глухим стуком ударилось о камни внизу.
*Два.*
Теперь стая забеспокоилась. Альфа-самец поднял морду, принюхался. Низкий рык пронёсся по долине — сигнал тревоги. Остальные гиены сбились в плотную группу, ощетинились, высматривая угрозу.
Но Риддика они не видели. Он был частью тьмы, тенью среди теней. Мутация дала ему не только новое зрение, но и способность растворяться в окружающей среде.
Третий удар пришёлся по флангу группы. Риддик выскочил из-за валуна, всадил копьё в бок ближайшей твари, тут же исчез в тумане. Гиена взвыла от боли, но он уже был в другом месте.
*Три.*
Стая пришла в ярость. Альфа-самец взревел, отдавая приказы. Гиены рассыпались веером, начали прочёсывать территорию. Они знали, что где-то рядом враг, но не могли его найти.
Риддик методично уничтожал противников по одному. Выстрел из укрытия — и ещё одна тварь падала мёртвой. Стремительная атака из тумана — и очередной враг получал копьё в сердце.
*Четыре. Пять. Шесть.*
Каждое убийство было произведением искусства. Точным, бесшумным, смертоносным. Он использовал все преимущества — знание местности, способность видеть в темноте, скорость мутированного организма.
Гиены начали паниковать. Их было больше двух десятков, но невидимый враг выкашивал их одного за другим. Они рычали, лаяли, бросались на каждый звук, но хватали только воздух.
*Семь. Восемь. Девять.*
Альфа-самец попытался взять ситуацию под контроль. Он собрал оставшихся в плотную группу, выставил часовых по периметру. Умная тактика, но Риддик был умнее.
Он использовал ловушки, расставленные вокруг фермы. Верёвка с грузом, натянутая между деревьями. Когда гиена попала в силок, он спустился сверху, как паук на паутине.
*Десять.*
Яма с кольями, замаскированная ветками. Ещё одна тварь рухнула на острые шипы, пронзившие тело насквозь.
*Одиннадцать.*
Взрывчатка, заложенная в расщелине. Когда три гиены забрались туда, спасаясь от невидимого охотника, Риддик поджёг шнур. Взрыв прогремел в предрассветной тишине, обвал похоронил врагов под тоннами камня.
*Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать.*
Оставшиеся гиены были в панике. Из тридцати особей стаи в живых осталось меньше половины. Альфа-самец метался между подчинёнными, пытаясь понять, откуда исходит угроза.
Риддик решил показаться.
Он выступил из тумана прямо перед стаей, арбалет наготове. Голубые глаза светились в темноте холодным пламенем. На лице не было ни страха, ни ярости — только спокойная решимость хищника.