Триста раз обсуждали, что человеческие жертвоприношения – не для нас. Что это – удел темных шаманов и всяческих сайентологов, и что мы не опустимся до их уровня. Нет же. Упорно тащат мне на алтарь перепуганных девственниц, которые смотрят на меня так, будто я собираюсь их не только убить, но и жестоко надругаться. Очевидно, уже после смерти, чтобы быть на равных правах… Идиотки…
Послал его нафиг с очередной отловленной девчонкой. Сам он ей ничего не сделает. Споет песнь забвения, чтобы про перевертышей забыла, но про остальное, как пить дать растреплет. Все-таки амнезин ничто не заменит…
Приходил после этого Зейсо, ритуальщик, кажется, родом из Южной Америки. Он глухой, и, видимо, в этом заключается его способность терпеть общение со мной дольше десяти минут. Пояснил, что девушку вернули благополучно. А то я без него не знаю…
Они хоть понимают, с чем играют? Ладно бы закон. Он людьми писан, не про оборотней, но собственные души они куда девают? После такого?..
Гребаные недоумки…
А пошли вы Лисом со своими требованиями, господин Вэлэр!!! Только этой морды мне тут не хватало для полного порядка. Дождусь, когда договор будет совершен, и если этот… будет еще в пределах досягаемости…
Отбил у него какого-то щенка, который поздним вечером решил сократить путь до логова через заросли. Щенок утром приходил благодарить, был обматерен, намят по ушам, и послан… за водой. А то мне тут некогда, ритуал стоит, а он время тянет.
Вэлэр меня доводит, пожалуй, еще больше, чем Атрей. Тот, по крайней мере, не раздевает плотоядным взглядом… (Представил – ужаснулся. Не дай небо…)
Опять всплыла история с пластинками. И опять мелькает знакомое имя – Аэддин Арна. Точно знаю, она не в курсе происходящего. Но все сходится именно там. Атрей выписывает круги, Лис тоже «пробегает мимо», и даже Институт пытается подкинуть мне ее на том же допкурсе… Сговорились все, что ли?.. Далась вам Аэддин…
Смотрел я ее карты. И выкладки по ним читал. Ну и что?..
Куда-то делось еще три дня. Ну, на самом деле, разумеется, никуда ничего не делось. Но в архиве нет окон, по крайней мере, в привычном понимании этого слова. Там ничего, кроме книг и рукописей нет. Сидел, разгребал бумажные завалы. Это действительно лавина, так, как я ее себе представлял. Пока не «прокопал» себе путь на волю – не вышел из катакомб, которые у нас за библиотеку. А шаман тоже хорош… «Ой, а ты еще здесь! А мы думали, ты уже уехал!..» Думали они… Кретины…
Под вечер вспомнил о той штуке, которую мне в качестве «пищи» подкинула Орлова. Подкинула она, кроме всего прочего, и материала для размышлений…
Разумеется, «каши» у меня не было, и, вероятно, увижу я ее только по возвращении. Нет, сначала все-таки надо показаться на глаза Фальче. Пусть посмотрит амулет, и источник энергии по привязкам прощупает. И мне расскажет. Заеду к нему на обратном пути из командировки.
.
Я хочу вернуться, но не знаю, куда. Мне некуда идти. «Боюсь, что дома никто не ждет» — действенно. Но у меня нет и дома, чтобы там кто-то ждал. Только забитый макулатурой кабинет.
Но я все равно хочу вернуться. Не знаю, куда, но это так притягательно. Даже не результат, а сам процесс возвращения. Осознание того, что расстояние между тобой и твоей целью сокращается с твоими усилиями, а там, впереди, тебя ждут.
Есть в ИПЭ такая старая шутка: ячейка ищет в штабе своего куратора, и молится – господи, сделай так, чтобы мы его не нашли…
Любопытно, все же, что там мои подопечные поделывают. Чует моя печень, у них там все не слава богу. Других мне не присылают.
Икуши задрал. Делать надо так, чтобы не переделывать!.. Может оскорбляться сколько угодно, но если еще раз схалтурит – будет снова натыкан в безобразие носом. В самом что ни на есть прямом смысле: взят за загривок, и натыкан.
Я так понимаю, толкового секретаря мне никогда не дождаться. Я давно уже привык все делать сам. У меня рабочий день – 24 часа, по семь дней в неделю, пятьдесят две недели в году, по триста шестьдесят пять (реже – шесть) штук дней в каждом…
В этом году в новогоднюю ночь я оставался дежурить в штабе. Тишина стояла такая, что слышно было, как по складу на цыпочках пробегали тараканы. Я сидел в своем кабинете, и упорно гребся через бумажные завалы. Счета по штрафам, заявки на допкурсы, жалобы, смены дислокации, рапорты и отчеты – все это росло стопками под потолок. И конца-краю этому не было видно. Я даже не заметил прихода полуночи. Забыл, если честно. Заработался, и забыл. По этому, когда в четверть первого народ стал на улице пускать фейерверки и рвать петарды (какая растрата финансового актива…) додумался высунуться в форточку, и наорать, чтоб заткнулись. И не мешали работать. Кажется, они настолько охренели от факта рабочей новогодней ночи, что и правда ушли. А я только потом понял, что к чему. Но было уже поздно. Впрочем, как всегда.
Сегодня мой день рожденья. Вспомнил, потому что Лис поздравил. На полном серьезе. Позвонил и поздравил. То ли издевается, то ли одно из двух. С-собака… На горячем его не поймаешь, а признаться он ни за что не признается сам. Даже если прижать. Да и нет у меня такого права – прижать его …
Когда это рыжее несчастье выгнали из ИПЭ, я думал, буду неделю пить. Шампанское, хоть и не очень я его люблю. Всенародный праздник – день изгнания Лиса…
Не помогло. Он по-прежнему вмешивался и создавал проблемы. И делал это так, словно каждую пакость ему планировал лично Вонтола…
Лютич Влакодлак, сотрудник Аналитического отдела. За него, помню, чуть не передрались ОКР и Бюро технического обеспечения. А он их всех имел, и пошел аналитиком. В лаборатории. Нет, я понимаю, что от него и польза есть, и все такое… То есть была польза. Но… Он же туда не из сознательности пошел. Не потому, что действительно клятву Институтовца соблюдает. Он просто пользуется тем, что сильнее большинства. И ему плевать, насколько это законно и этично. Он без словаря все равно не поймет. Уже не поймет. Потрясающее чувство ответственности. Его бы энергию, да в мирных целях… На то, чтобы вытащить вляпавшегося рыжего, его хватает всегда. На что полезное – нет. С ИПЭ-шной точки зрения полезное, конечно. Субъективно, бог знает, о чем и как он там думал. По-моему, это вообще не прослеживается.
Моя бы воля – я бы его пристрелил. Плевать, что он делает для науки. Чужие жизни дороже. «Волк – санитар леса» не оправдание. А Лис – гад и сволочь. Знает это, и спускает его с цепи. Жри, пушистая скотина…
Нет, пить в одиночку все-таки не оно. Не в компании дело. И не в настроении.
Можно сидеть в полной тишине. Но с кем-то. А я всегда один. Сколько себя помню.
До того, чтобы чокаться с зеркалом, пока не дошел. На том спасибо. Спасибо тебе, моя крепкая, мертвая психика от всего трудового коллектива моего организма.
Нет, я трезвый. Еще пока. После двух с мелочью литров – что мне будет-то?
Циклопентанпергидрофенантрен, гидрохлоридкарбонатбензол, во. Помню. Зачем только?..
Снова читал и перечитывал материалы по Аэддин. Вот, спрашивается, куда мне с этой прелестью податься, а? К сайентологам? «Пустите, изверги позорные, в лабораторию»? Покопаться?
Нестандарт. Отлично. Эксперименты. Очень хорошо. В смысле плохо. Незаконно. Тошно. Она ведь живая. Кому охота стать подопытным кроликом?.. Красота требует жертв, желающие есть?..
Что из-под нее хочет Лис? Ни за что не поверю в бескорыстие наемника. Да она и сама наемник, но, все-таки, Институтовский. Оборотень. Кошачья. Моя конфессия. Необучена, хоть и не котенок. Подпадает под юрисдикцию. Займусь.
Три года уже занимаюсь, если быть точным. Собираю информацию по кусочкам. По маленьким таким кусочкам. Кое-что досталось от того же Лиса. Кое-что накопали мои оперативники на своих заданиях. А кое-что приплыло от Атрея. Скотина. Верховные опять пытались договориться с Тенгри. Недолгий договор, но долгая тягомотина. «Выигрывает тот, кто первым нарушает правила» — спасибо, Атрей. В дальнейшем продолжай, пожалуйста, говорить громко, когда ты думаешь, что ты один.