-Значит, за приказ – десять из дюжины? Кто, кроме Ватры, не голосо… А, понятно, вопрос снят. Хорошо – Джарская встала со своего места, собирая бумаги – Большинством голосов принято. Завтра, мне бы хотелось верить, я увижу ваши резолюции на документах… И еще одно. Кто-нибудь, разбудите генерала Джежоли…
-Сэдфилл, у нас проблемы.
-Очень смешно…
Старший выездного отдела разведки поправил очки на носу. Его фамилия была Хьюстон, и над этим постоянно подшучивали сотрудники. В конце концов, шутка вышла за пределы понятия «юмор» и осталась как своеобразный сленг.
-Одна из твоих ячеек заслана в Судан
-Я уже в курсе.
-И они там… начудили.
-Почему я не удивляюсь?..
-В смысле?
-Они 414-ые.
-Тогда ясно. – Хьюстон вздохнул, и посмотрел на лежащие перед ним бумаги. Они его не обрадовали.
-Сэдфилл, тебе придется ехать туда. Передавать им амулеты. Любой магический канал засечет этот их ведьмак. Не поджимай так скептически губы, ты его не знаешь
-Как раз кто-кто, а я его хорошо знаю. Но продолжайте. Речь шла о проблемах.
-Если коротко – тебе придется открывать легенду.
-Какого Лиса?!..
-Такого. Ты туда в каком виде отправишься? Правильно, в рабочем. А амулеты кто должен передать? То-то и оно, что связной.
-Черт…
-Если хочешь, можешь сняться с задания – милостиво разрешил Хьюстон
– Но, почему-то мне кажется, что ты не хочешь…
— Но и легенду рушить тоже нет желания – Сэдфилл закурил, глядя в окно. Чем ему нравился кабинет начальника, так это демократичностью. Полковник скептически поглядел на молодого человека, курившего, присев на угол его стола.
-Решай – не выдержал Хьюстон – Или я пишу отправную, или…
-Или?
-Задание – дело добровольное. А не так, что хочешь – идешь, а хочешь – нет.
-Хьюстон, у нас если и есть проблемы, так это вы.
-Я не Лис.
-Не может не радовать. Ладно. Я берусь. Какая легенда?
-За легенду можешь поблагодарить своих 414-ых. Подгруппу «А» отправили на разведку, а они хитренько влились в ряды противника, и теперь как бы на его стороне, вступили в эту «новую волну». Так что тебе один лишь путь – поступить точно так же.
На лице Сэдфилла не было ни тени чувства. Он курил, глядя в окно, словно и не слушая начальника. Через пару минут он оставил окурок в пепельнице в виде черепа в шутовском колпаке – подарок Хьюстону на десятилетие его службы в отделе – и взял со стола папку.
-Билеты будут?
-Как всегда.
-У меня только одна личная просьба. Не говорите об этом выезде майору Джарской. Это личное.
Просыпаться было тяжело. Впрочем, как и всегда, если накануне ты злоупотребила… И, что хуже всего – злоупотребила одна…
Ирина Валерьевна осторожно открыла один глаз.
И никто тебе не принесет кефирчику, и пельмешков не сварит, и не обзовет нехорошими словами. Интересно, какой добрый человек довез ее до дому после вчерашней буйной гулянки в «КомплеХХХ»-е… Смутно припоминались какие-то знакомые лица, но кому бы они могли принадлежать – это большой вопрос. Самым ярким вспоминанием оказалось святое убеждение, что связной № 61 – просто душка.
Он-то, может, и душка, но… Слишком между ними большая разница. Чин, возраст, взгляды… Он ведь даже имя свое ей сказать постеснялся – вон секретарь ИОО какая важная шишка, а он кто…
Заставив себя таки встать, и добрести до ванной, Ирина немилосердно терзала память. Так, но все же – до чего вчера дошло-таки, а?.. Колыхающиеся занавеси вокруг столиков… Бегающие огни… Чей-то файерболл летит в стену… Рысева задорно гоняется за Гуляновским – и это взрослые люди, между прочим… Беата танцует в центре круга… 414-ые кого-то очень ругают… Сцена… Продажа ее перчатки… Джежоли, вылизывающий ухо Воронова… Барная стойка и рыдания в пушистое манто…
Стоп. Манто. Точно, она вчера пила с Даной Сэдфилл. Мать-мать-ма-а-ать… До чего же дойти-то надо было… И эта блондинка ее утешала, дескать, все мужики, на самом деле, принадлежат к конфессии генерала Гордеева. Козлы, короче говоря. А Ирина жаловалась на тяжкую судьбу, печально повествуя, какой же лапочка связной за номером 61, и как бы было хорошо, если бы… На этом память смущенно умолкала. Джарская дала ей еще одного заключительного пинка – давай, мол, шевелись. Но вредная память отказывалась выдавать информацию о собственной личной жизни, подсовывая кого угодно – от Миловайко, крутящей напропалую хвостом вокруг полковника Хьюстона, и до все тех же Джежоли с Вороновым, которые под конец творили нечто уж совсем невероятное. Вспомнить бы еще что именно…
Впрочем, Джежоли пить нельзя, этот факт, как технику безопасности, знают все, кто имеет с ним дело. Выпив хоть глоток, его ведет, а потом он начинает чудить. А это череповато, в первую очередь – для него.
Джарской стало жутко при мысли, что на месте Воронова могла бы оказаться и она. С этих что взять, а ей было бы ну совсем не комильфо…
В этот момент заорал телефон, голосистая сволочь, и пришлось вылезать из-под душа, и плестись к этому извергу. Со второй попытки ловить трубку, и вяло сообщить всему миру в ней свое «алло».
-Здравствуйте, Ирина Валерьевна – раздался там вежливый голос – Простите, что мешаю.
-Вы мне не мешаете – поспешно заверила собеседника секретарь. Вежливость, это однозначно – плюс. Связной №61 нашел ключ к ее сердцу. Только, видит небо, он ему нафиг не нужен…
-Я хотел сообщить вам последние новости, которые, скорее всего, вам будут интересны. В расположение «новой волны» отправились 414-ые.
-Новая волна? – переспросила майор
-Да, так в штабе прозвали тот отряд неизвестных, что уничтожили общину в Судане. Группа 414-А там.
-Погоди… — Ирина села на ближайший стул, мысленно командуя скачущим мыслям построится по росту.
-Разрушенная община в Судане?
-Именно
-Но мне передавали, что это община, где Эфла ан Аффите был магом ритуала…
-Да?
-Так его община – в Марокко!..
Джарская подскочила на месте, теряя остатки утреннего сна. В истории наметился просвет.
Прибытие в лагерь ознаменовалось для Даны несколькими событиями.
Для начала пришлось пережить свидание с 414-ми. Не самое приятное в его жизни, но все же. После этого шпион был готов уже ко всему, и приступил к нумерации происшествий.
Первым из них заслуженно следует назвать пламенную ненависть в глазах Инессы. Вторым – оторопь, от вида скачущей за своим хвостом страшной зверюги, не то волка не то медведя, с клыками и когтями словно бы специально созданными для малобюджетного фильма ужасов. Дану пропустили в лагерь только благодаря стараниям троицы каких-то типов – управление мужчинами всегда входило в круг обязанностей Даны, а здесь был как раз такой случай. Художественная стройка глазок – один из методов.
А третьим… Ну, а третьим был разворачивающийся в лагере сабантуй. Скандал, если по-простому. Дана издалека углядел Фальче и прибавил шагу – что бы там не произошло, а он был рад его увидеть. Но затормозил, не доходя – некромант был несколько занят вдумчивым измывательством над каким-то типом. Тип забился чуть ли не под палатку, пока у него над головой раздраженный ведьмак осведомлялся, чем тот думал, когда оставил контур без присмотра, и не пустить ли его на корм фамилиару, если ни на что большее тип не годится. Тип блеял, что отошел на полшага, что это из-за новенькой, которая такая, ну такая, вот хозяин сам увидит… Дана быстро сообразила, о чем речь – видимо, один из троицы встретившей ее у ворот. Но не это беспокоило.
Никогда. Никогда прежде он не видел у неплохо, вобщем-то, знакомого ведьмака таких глаз. Такого оскала. Никогда прежде он не получал удовольствия от чужих страданий. Не бил наотмашь только ради заглушения своей ярости. Дана не лгал. Пусть они не были знакомы годами, но он лучше всех мог бы сказать, кто такой Фальче Ирфольте. Человек, который не стал его винить во всем, вот кто. Когда выплыла неприглядная правда, он не устроил обычной для таких случаев и привычной Дане сцены. Только честно сказал, что ему больно. От лжи, которая оказалась между ними. В общем-то, блондин мог его понять. И тогда, когда они разошлись перед отелем, он понимал – ведьмаку нужно время. Немного времени. Если бы его срочно не вызвали в ИПЭ из-за художеств 414-ых, которым срочно понадобился связной… Если бы некромант подождал хоть сутки…