-Ты почему до сих пор не зашел на перевязку?
Джежоли поднял голову. Он сидел, уперев локти в колени, и глядя в пол, ожидая результатов исследования, пока над его головой не прозвучал этот недовольный голос. Собственно, голос знакомый – у генерала даже немного приподнялось настроение при его звуке. Приподнялось так на локте, сонно огляделось и лениво перевернулось на другой бок – спать дальше.
-Что?..
-Перевязка – почти по слогам повторил Сергей Воронов. Он наклонился над оборотнем, и его запах защекотал чувствительное обоняние Джежоли. Генерал испытал прилив благодарности к этому человеку, который, рискуя своей жизнью, спасал сегодня жизни его бойцов. Оборотень молча протянул здоровую руку, обнимая слегка опешившего врача за пояс и притягивая к себе, прижался щекой, закрывая глаза – это ощущение успокаивало. Почувствовал, как пальцы Воронова рассеянно заблудились в коротких рыжевато-каштановых лохмах.
-Спасибо – глухо произнес Джежоли – За моих ребят. Спасибо.
-Идиот!.. – Воронов свободной рукой покрутил пальцем у виска – Быстро ко мне! Сидишь тут с открытой раной, в нестерильном коридоре… тьфу…
Он решительно ухватил Джежоли за здоровое плечо, заставляя полнятся. Тот и не сопротивлялся. Воронов на глаз оценивал его повреждение, как ранение средней тяжести. С ним будет много мороки, но ничего невыполнимого там не присутствовало.
-Скажи спасибо, что вообще не без руки остался!.. – проворчал он, затаскивая нового пациента в перевязочную
-Спасибо – послушно отозвался тот. Доктор принялся за дело, усилием воли вынуждая себя не торопится. Это всегда так с врачами – руки напрягаются каждой мышцей, и все мысли только об одном – как половчее сделать то, что очень нужно. И ни в коем случае не спешить.
Воронов срезал уже присыхающие остатки одежды вокруг раны, и, ругая оборотня за безголовость, взялся промывать. Джежоли, кажется, и на ругательства не обратил внимания, и обезболивающего не потребовал – сидел, слегка оглушенный, слабо реагируя на происходящее. Отходняк, понял врач. После боя еще не пришел в норму, он все еще мозгами там.
-Ты меня нормально слышишь?..
-М?.. – генерал немного наклонил голову набок, вопросительно поглядывая на своего благодетеля. Хирург только вздохнул. Нет, ну не идиот ли…
-Я спрашиваю – ты нормально меня слышишь? Голова не болит? В глазах не двоится? Двигаться можешь?
В тот же момент он пожалел о том, что спросил. Джежоли продемонстрировал, что двигаться он в состоянии вполне, а вместе с тем он продемонстрировал и свою фирменную критическую мозговую недостаточность. Ладно, рассыпанные инструменты собрать – не самая большая проблема на свете. Но вот то, что на медицинскую карточку лейтенанта СеКрета опрокинулась колба с анализами слюны, было плохо. И как, скажите на милость, теперь доказывать, что это на стадо извращенцев пускало слюнки над предметом фетишистского поклонения?..
-Джежоли-и-и…
-Ась?!..
Воронов решил, что лучше не уточнять.
Представительство конфессии лисьих объявило траур. Оборотни, облаченные в черное, вывесили что-то вроде доски почета с именами погибших, их генерал рыдал в строю на плече у своего секретаря (что, в общем-то, вполне вписывалось в представления о реальности) и отдал приказ, отзывающий оборотней его отдела с боевых заданий как только, так сразу. Что не вписывалось совершенно. Скандал по этому поводу, устроенный ему, Джежоли фактически проспал. Под конец заявил, что ни одна лисица более не пострадает от чьих-то глупых приказов, и что он будет лично за этим следить. Святослав Ожешник, чья очередь сегодня была дежурить при генерале, и чья одежда еще не просохла после его рыданий, кивал, стоя за его спиной. Джежоли такой, да…
Пока не было Беаты, оный генерал втихаря смотался на несколько часов в неизвестном направлении, как он утверждал – по ставкам других оборотней. А то, дескать, Окульских его туда тянула, как на аркане, а он ни в какую. Вот ей сюрприз будет – придет, а уже все готово… Святик полагал, что никакой ответственностью тут и не пахнет, и вообще слова «генерал Джежоли» и «ответственность» рядом ставить нельзя. А просто начальству стукнуло в голову пошутить и подурачится. Последнее он умел в совершенстве…
Где-то ближе к обеду самолично явился Сережа Воронов, проследить, чтобы пациент, отказавшийся от госпитализации, точно исполнил все указания врача. И выпил именно лекарства, а не мышьяк по ошибке. Хотя хирург, входя в кабинет, и испытывал смутное желание прикрыть уши – почему-то именно уши вызывали у оборотня живейшую реакцию…
Генерал гонял по столу шарик телепорта, как котенок клубок ниток. На появление Воронова отреагировал положительно, и продемонстрировал полную готовность заниматься своим здоровьем под неусыпным надзором хирурга. Воронов, который вообще-то пришел сделать укол, теперь размышлял, как бы сообщить о своем намерении Джежоли помягче – тот факт, что оборотень безумно боится инъекций, уже стал ему известен. Кстати, медкарту лейтенанта таки пришлось переписывать…
-Святослав, вы не могли бы оставить нас с генералом наедине? – поинтересовался врач
-Зачем? – нахмурился секретарь, мигом став похожим на Фудживару, потерявшего Миу.
-Затем, что так положено. Приказы медперсонала, к вашему сведенью…
-Здесь не медчасть – отрубил Святик. Он очень старался быть серьезным молодым человеком. Это у него выходило скверно: субтильный русоволосый парень более был похож на старшеклассника, чем не генеральского секретаря. Воронов поглядел на него с раздражением, понимая, что пока он не признается в своих намерениях, секретарь никуда не уйдет.
-Я принес сыворотку, предохраняющую от заражения крови оборотней – процедил он – Вы хотите, чтобы ваш генерал свалился от бешенства через недельку-другую?
-Так поите его своим лекарством, и дело с концом – отрубил Ожешник.
-Ее не надо пить. Ее надо колоть.
-Я не хочу уколов!!! – оба участника спора едва не подскочили на своих местах, и дружно обернулись. Джежоли глядел на них широко распахнутыми глазами сиротки Марыси, и уже готов был расплакаться. Хирург только вздохнул. Ну вот, опять начинается…
Он упорно не понимал, как в одном существе могут уживаться совершенно противоположные качества. Джежоли по праву мог бы занять на фестивале идиотов первое место самого тормознутого Институтовца, и при этом – так и не понять сути конкурса. Тем не менее, оказываясь в экстремальной ситуации, он внезапно становился таким рассудительным и трезвомыслящим, что аж страшно было. На поле боя Воронов так и не дождался его, хотя знал точно, что генерал ранен. Предполагая, что лисий мозг не в состоянии додуматься до этого самостоятельно, сообщил ему недовольно что-то в роде «где ты шлялся», едва Джежоли появился в поле его зрения. Генерал, устало сползая с лошади, ответил в том духе, что покидать фланговую позицию «нецелесообразно», потому что направление вражеского огня… Нет, без лишних расчетов синусоид, конечно, но… Вот на этих «синусоидах» хирург выпал. Откуда Джежоли вообще такое слово знает… Это ведь расчеты баллистики. Расчеты и Джежоли, Джежоли, и расчеты – убийственное сочетание.
Одним словом, как можно было гарцевать на коне с пробитым плечом и
без обезболивающего, и при этом – безумно боятся какого-то пустякового укола, Воронов упорно не понимал. Но, видимо, сейчас ему придется понимать – потому как генерал Джежоли уже готов к повторению беспримерного подвига Елены Орловой, и вскоре дезертирует под стол.
Господи, и за что ему все это…
Голову Варга уже унесли, и стол почистили, а Джарская все никак не могла успокоиться. Ей очень хотелось выпить, желательно – в каком-нибудь безлюдном месте, где не будет никого, и никакой возможности нарваться на знакомых тоже не будет…