Ну, это, конечно, как посмотреть… Сама Арна на его бы месте непременно пошла и начистила морду тому, кто посреди ночи пришел шарить по ее дому. Чтоб неповадно было. Но Фальче был спокоен, и, кажется, даже благодушен. Он возился со своей пентаграммой, что-то подрисовывая, подправляя, и периодически сверяясь с потрепанной книгой. Арна сидела напротив, на табурете, у которого хоть все ножки и были одинаковыми, но удобства это, откровенно говоря, не прибавляло. Помолчав, и поняв, что придется начинать первой, она произнесла:
-А что ты делаешь здесь?
-Ты об этом? – он кивнул на свою работу
-Нет. Глобально. Ты же, кажется, не в этой стране живешь?
-Не в этой – покладисто согласился он, вместо того, чтобы отрезать, что это его личное дело, где он там живет – Но здесь у меня дела.
-По поводу погребальных пластинок?
-Не могу ответить.
У Арны сложилось впечатление, что он, кажется, извиняется за то, что не может предоставить информацию. Примерно таким же тоном говорила еврейка Марго, когда не могла вместе со всеми заниматься уборкой в субботу. Она не удержалась и пренебрежительно фыркнула. Спрашивать, сколько старушек было переведено через дорогу, сколько котят спасено от хулиганов и сколько прекрасных принцесс отнято у несчастного голодного дракона, форвалака не стала. Если патологическая честность лейтенанта СеКрета вызывала ее уважение, а не менее патологическое следование букве закона Эфлы давало почувствовать внутреннюю силу и заставляло побаиваться, то патологическое рыцарствование некроманта-самоучки ее раздражало. И вообще! Кому этот мир кажется слишком аморальным, может встать, и выйти. Но нет же. Этот товарищ будет наводить добро и совершать благо, дон Кихот непризнанный… Говорить всего этого Арна не стала, но только по одной причине. Фальче это все как слону дробина. Выслушает, и не примет к сведенью – не впервой. Зато она хорошо помнила, что бывает, когда задеваешь его за живое. В этом состоянии товарищ Ирфольте способен вас убить, а потом поднять, чтобы убить еще раз…
-Погоди, сейчас закончу, и кофе сварю – пообещал тем часом он, снова листая потрепанный фолиант – Кстати, если не возражаешь, я бы попросил не перерывать эту комнату. Тут много того, что слишком легко нарушить незнающему человеку, а знающему трудно восстановить.
-Но пластинка…
-Ее здесь нет. Честное слово. – Фальче, наконец, посмотрел на нее. Девушка подумала мимоходом, что он очень даже ничего, был и остается в ее вкусе. В смысле внешности, конечно. Метр девяносто росту и в прекрасной спортивной форме — хорошо их, видимо, в полиции гоняют. Смуглый до бронзы, горбоносый до невозможности — нос ему дважды ломали в драке — жесткие черные волосы спадают по плечам, Арне он напоминал какого-нибудь молодого мафиози. Фальче вообще часто опасались — он выглядел, как готовый главный злодей для кино. Но внешность была обманчива — некромант был по натуре дружелюбен, и всегда готов помочь, только попроси. Р-рыцарь, блин...
Она не была уверена, что на это «честное слово» можно положиться, но вероятность клонилась к этому. Фальче умел врать, но не делал этого без очень веской причины. А потом начинал сокрушаться, как это недостойно и не подобает. Правда, сокрушался он всегда молча, и про себя, не заставляя окружающих быть свидетелями сцены «покаяние падшего рыцаря». Он вообще был ничего так себе мужик, только вел себя, по мнению Арны, довольно по-дурацки.
-Но пластинка… — немного потеряно протянула Арна. Закладывая руки за спину и приподнимаясь на носках
-Нет. Тебя ведь Институт прислал – это не было вопросом – Эфла со своими новыми подопечными нашел весь комплект в последнем задании. Их всего тридцать оказалось. Просто ваш Отдел Крестной Силы не доверяет зомби, и, соответственно, мне – я же темный маг, могу ему приказать солгать. Так что они сочли за благо проверить. Поэтому ты и здесь.
Произнося все это, Фальче завершил свою пентаграмму, и она перестала сквозить. Свечи загорелись ровно, и ноги больше не обдавало могильным холодом. Кивнув гостье, мол, идем на кухню, некромант вышел из комнаты. Арна теперь уже поняла, что мертвая тишина в квартире была тоже наколдована, для того чтобы не беспокоить соседей и не вызывать их подозрений. Именно в такой мотивационной последовательности.
Кофе ей понравился. Кофе и глинтвейн Фальче варить умел, что правда, первый у него выходил бронебойным. Такое пойло действительно имело все шансы поднять из могилы мертвого. Как и она сама, ведьмак был клинической «совой» и проснуться по утрам ранее восьми, а лучше девяти, было для Фальче пыткой. Так что кофе был ему жизненно необходим.
Сидя у окна, и держа свою чашку в обеих руках, согревая ладони, Арна думала, что же ей писать в отчете. И что из этого сообщат ячейке. А вот интересно, откуда упорно молчащий, и глубоко задумавшийся Фальче имеет представление о происходящем? Знает ли, что он попал в зону внимания ИПЭ настолько, что по его следу завтра пустят опергруппу? Или перебывает в блаженном неведенье относительно этого? Нужно ли лишать его этой иллюзии покоя, или и так сойдет?
Внезапно Арне вспомнилось и еще кое-что. Между прочим, Фальче – свой человек при общине оборотней. Как он к ним втерся, для девушки до сих пор было загадкой, но если учесть, что он как-то выносил долгое общение с Эфлой, возможно, он обладает просто-таки нечеловеческим терпением. А сами оборотни потихоньку спихивали на него это божье наказание — хоть и мертвое, но звездец какое шумное. Но тот факт, что оборотни приняли в узкий круг не-своего, человека, говорил о чем-то. Вот только Арна не знала, о чем именно. Ее сородичи редко так поступали, хотя и случалось все же. Отношения общины она представляла расплывчато, потому как ни разу там не была, и не знала, как у них что принято. Периодически подслушиваемый мат Эфла по мобильному «Вы, придурки, куда из каэрна вывели стаю?» за удобоваримую информацию вряд ли принимался…
-Эй, — позвала она – А как там? Ну, у оборотней?
-Да нормально. Как всегда – он задумчиво отхлебнул из своей чашки. Вопроса «а почему ты спрашиваешь?» тоже не последовало. Арна устало прикрыла глаза. И вот как с таким разговаривать, а?
-А ты знаешь, как оборотень становится высшим? – спросила она
-Знаю – отозвался он – Хочешь послушать?
-Давай, выкладывай уже… — Арна недовольно нахмурилась.
-Нет однозначного ритуала, универсального для всех – Фальче тоже посмотрел за окно, в темноту – Для кого-то это проще, для кого-то почти невозможно. Теоретически, к этому потенциально способны все оборотни. На практике все намного сложнее.
-На практике все всегда намного сложнее – не удержалась Арна, дико недовольная тем, что такие важные вещи ей рассказывает человек, который даже не член стаи, не говоря уже о большем. Вот что Эфле стоило ей все рассказать, а? Незаконно, видите ли…
-Да. Высшие оборотни – желанный материал в любой лаборатории. Их с радостью увидят на своем операционном столе, и темные шаманы, и сектанты, и ИПЭ, и даже сами оборотни из другой стаи. – Фальче недовольно нахмурился – Кстати, недавно один такой опыт у известной тебе общины сорвал Эфла. Заявил, что, дескать, неправомерно, хотя Икуши Табао и нарушил все, что только возможно было нарушить.
-И что?
-Ничего, как обычно – доказать ему что-либо не удалось, списать нарушителя в генетический материал тоже.
-Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус — прокомментировала Арна
-Да. Ритуал прохождения разрабатывается индивидуально, и зависит от очень многих причин.
-Там нужно кого-нибудь убивать? – не выдержала Арна, припоминая свои кошмарные сны по данному поводу. Обычно они заканчивались тем, что она, помимо своей воли, уже заносила руку с ритуальным ножом, а лежащий перед ней Лис весело давал указания на тему «бей в глаз, не порти шкуру»…
-Бывает, что и так. Говорю же, все очень субъективно. Сам я этого никогда не видел.
-А тот, который нарушитель… Ну, которого Эфла отбил…Он как стал?
-Его отец – известный ученый. Провел ритуал еще в детстве Икуши. Теперь расхлебывает: мальчишка вырос в осознании своей исключительности.
-Отцы и дети…