Он бросил разъяренный взгляд на дверь коридора, все еще маячащую вместо его собственной. Она здесь еще проторчит пять минут, ведь именно столько требуется коридору на каждого человека. Вернее, уже меньше проторчит – время-то идет. Он о Коридоре только слышал, и очень приблизительно представлял себе, что это за штука. Тем не мене, он капитану не нравился ну совершенно…
Внезапно на его глазах дверь приоткрылась, будто кто-то толкнул ее изнутри. Светло-зеленые глаза зомби немного округлились от изумления. Быть может, коридор передумал, и решил его впустить?.. С какой, интересно, стати?..
Но коридор не передумал. Из-за двери, аккуратно придерживая ее свободной рукой – в другой был деревянный гребень — вышел лейтенант СеКрет. Целый и невредимый.
Эфла с разочарованием подумал, что в ящиках его стола больше не осталось заначек с коньяком.
-Только не говорите мне – с отчаяньем начал он – что вы и в Судебном коридоре потерялись…
Дана уже убедилась на своем опыте, что некоторые привычки не умирают даже после окончания жизни их хозяина. И капитан ан Аффите тому яркий пример. Что касается нее, то ей пришлось, что называется, перекраивать свою жизнь фактически полностью. Скажем спасибо товарищу Ирфольте… Даже такая мелочь, как поза для сна, более не была выбором блондинки. К тому же, за предыдущий двадцать один год своей жизни агент Сэдфилл привык спать на животе. Теперь с этим пришлось покончить, ибо шестой размер такой возможности не оставлял.
И вот сейчас Дана сидела у окна, и в ярком утреннем свете пыталась накрасить ногти. Рука дрожала, и получалось неровно. Она пробовала уже, наверное, раз пятый, и точно знала, что рано или поздно все получится. У нее всегда получалось, особенно такие вещи. Неумение делать маникюр – серьезный пробел в ее косметическом образовании, и его требовалось восполнить. Фальче ведь продолжал пользоваться ею, как шпионкой, и посылал на задания. Значит, она должна быть на высоте. И не вызывать подозрений, прокалываясь на мелочах…
Внизу, во дворе, проходила тренировка. Народ, разбившись на группы, с азартом дырявил мишени. Занятия по рукопашному бою велись не здесь, где под ногами был камень, а чуть дальше, на утоптанной площадке с травкой.
Прямо под ее окнами разворачивались похожие события. Какой-то подтянутый, хоть и немолодой дядька что-то пояснял Фальче, держа в вытянутой руке клинок. Дана не разбиралась в холодном оружии настолько, чтобы по одному его виду сказать, что оно из себя представляет. Но шпагу от палаша отличала. Незнакомый желчный дядька держал в руках европейский прямой меч – она такие часто видела в фильмах про крестоносцев. Из своей Институтской практики блондинка знала, что это довольно нетипичное оружие для текущего времени, неудобное, тяжелое, и требующее немало сил и умения с ним обращаться. Кой Лис оно понадобилось ведьмаку, можно было только догадываться. Фальче отлично стрелял, и дрался на ножах, а вот зачем ему стукнуло в голову обучится еще и средневековому фехтованию Дана и предположить не могла. А спрашивать не хотела. Решит еще, что она выведывает информацию, и собирает данные, как и положено исходя из ее работы… Нет. Захочет, сам расскажет. И по доброй воле, а не под действием расслабляющего массажа.
Блондинка тряхнула кудрями, и отвернулась от окна, фыркнув свое коронное
-Мужики!..
И пошла варить для этого злодея кофе. Оказывается, женщины еще и этим занимаются, подумать только…
Выслушав напутствие от капитана ан Аффите («Идите, и скажите майору Джарской, что вы нашлись!») телепат вышел из кабинета, благо, дверь уже приняла нормальный свой вид. Он действительно отправился в приемную, где Ирина Валерьевна как раз проводила летучку на тему «куда делся лейтенант СеКрет и как его оттуда доставать». Послушав минут десять, чтобы не перебивать, во время первой же образовавшейся паузы он подал голос, заявляя о своем присутствии. Джарская едва не поперхнулась содержимым фляги, жестом велела всем разойтись, и пристала к лейтенанту намертво с вопросами. Выслушав сильно отцензвурированную версию последних событий (и попутно переводя ее с «СеКретского языка» на нормальный, ибо в его устах попытка изнасилования обозначалась словосочетанием «настойчивое предложение руки и сердца») устало вздохнула. Попросила написать обо всем рапорт. И отпустила с миром, принявшись названивать по всем Отделам, начиная с Предсказаний, и отменять поиски.
Лейтенант поблагодарил ее за внимание, и не удивился, не услышав ответа. Скорее всего, госпожа майор была очень занята и не услышала.
Он вышел из здания штаба, и не торопясь побрел по внутреннему двору. Этот чахлый скверик и в подметки не годился прекрасному саду Утренней Капели, но телепат не сожалел. Найдя свободную скамейку, устроился в тени, и достал из кармана ровный аккуратный шарик, как раз идеально помещавшийся у него в ладони. Тяжелый металлический предмет маслянисто поблескивал в лучах солнца.
-Вы не возражаете, если мы побеседуем?
«С чего бы?» — хмыкнули в ответ
«Тогда, пожалуйста, расскажите о себе»
«Зачем?» — опешил собеседник
«Я бы желал познакомиться с вами. Если вы, конечно, не против»
Телепат аккуратно взял шар с двух сторон, и, сделав легкое усилие, раскрыл его, как будто разломил апельсин. Шар сначала распахнулся, как раковина-жемчужница, а потом и распался, оставляя в руках лейтенанта две половинки, каждая из которых была усеяна иглами. СеКрет осторожно провел по ним кончиками пальцев, так и не поранившись.
«Осторожнее» — проворчал собеседник «Тебя я драть не стану…»
Этот мысленный голос казался телепату отрывистым и шуршащим, словно собеседник не был человеком. Впрочем, он действительно им не был.
«Я никогда не видел подобного предмета прежде» — поделился результатами наблюдения СеКрет
«Кто вы?»
«Ты хотел сказать «что» — поправил голос – «Шар можно бросать или катить, сбивая противника с ног, или сбивая его дыхание. Если бросать определенным образом, я раскроюсь в полете и укушу. И уж не выпущу, будь спокоен, пока не прикажешь»
«Мне не хотелось бы приносить вред кому-либо »
«Придется» — буркнул голос – «Ты бы знал, кто уходил после меня. Никогда такой твари не видел. Вот уж кого бы с радостью укусил…»
«Не стоит»
«Как скажешь» — с явной неохотой отозвался голос, и добавил, внезапно оживляясь – «А еще можно бросать только половину! Со мной в теле ни один враг не сможет драться! Я не убью, я вопьюсь в мышцу, и он даже пошевелится, не сможет!»
«Вы говорили, что вы – это я»
«Точно»
«Именно поэтому вы – не орудие убийства? С помощью вас можно остановить, ранить, но не убить?»
«Убить можно» — немного задето отозвался собеседник – «Но трудно. Только ты ведь не станешь…»
«Скажите, вы уже выбрали себе имя?»
«Я же говорил, что его должен дать мне ты!»
«Простите. Но ведь это – имя для вас, вам с ним жить, и значит, оно должно вам нравиться. Откуда же могу знать я, что именно вам по душе?»
«Ты действительно такой, или голову мне морочишь?»
«Я говорю правду. И не желаю решать за кого-либо, в том числе и за вас. Выберите себе имя, которое придется вам по вкусу, и я с удовольствием стану им вас называть »
«А ты знаешь, что ты – первый, кто предложил оружию сделать выбор самому?» — вопросом на вопрос ответил собеседник. И снова вздохнул.
«А ты не будешь смеяться?»
«Нет, что вы» — заверил собеседника телепат. Он не торопил и не настаивал. Только ждал, согревая стальной шар в ладонях.
«Я хочу зваться Ларк, Крылатое Небо»
«Приятно познакомится, Ларк Крылатое Небо»
====== Острый звездопад—а ======
Острый звездопад
-Да вот скажем, если я стукну
вас по колену вашим кубком, нога
у вас подскочит, а потом вы
ее отдернете. Условный рефлекс.
-А если я вас после этого велю арестовать?
-А это уже приобретенный рефлекс.
И в следующем поколении, возможно, не проявится, если его не закрепить в наследниках
(О. и В. Угрюмовы, «Некромерон»)
Ставка оборотней ИПЭ в Питере была не единственной в своем роде, но, все же, редко встречающейся. Елена Игоревна Орлова, оборотень-волк, знака Филодокс, провела в этой ставке едва ли не половину своей сознательной жизни. Не то, чтобы эти довольно скучные стены были для нее родными, но они были привычными и безопасными. И все прочие сотрудники настолько привыкли к ней, что воспринимали как часть этих стен — никто уже не мог вспомнить, как же Леночка попала к ним в ставку. Помнил об этом, наверное, только ее родной дядя Николай — но тот помалкивал, прекрасно понимая, что далеко не всякому хочется вспоминать загадочную смерть родных и мотания по стране в поиске своего угла. К Николаю Орлову, люпусу, Рагабашу по знаку, Леночка пришла совсем еще ребенком — постучала однажды в дверь, имея при себе только небольшую сумку с вещами. На вопросы связно ответить так и не смогла — сказала только, что родители «пропали» а она ничего не понимает в происходящем. Дядя остался ее единственным родственником. Николай жил холостяком, детей не имел, и свалившуюся на голову племянницу воспринял как нечто среднее между комом снега и даром небес (хотя кто сказал, что одно не может быть другим?). Николай много ездил по стране, и таскал за собой девочку — та выросла на удивление тихой, незаметной, никогда не требовала к себе много внимания. Уткнется в книжку где-нибудь в уголке — и не видно ее, и не слышно. Когда Елене стукнуло шестнадцать, она предстала перед советом стаи, который постановил: обратить. Так она и стала оборотнем-люпусом. В то время как ее сверстницы прыгали на дискотеках в коротких юбочках, Елена сидела в сибирской глуши, вместе с дядей Колей, которого туда призвали стайные дела. Может, от того она и получилась такая забитая.