Так и не зажигая света – а нафига? – прошел к памятному месту, помеченному пушистыми бирюзовыми неко-ушками, болтающимися на вентиляции. Он всегда так делал, когда хотел оставить себе напоминалку. Наемник притащил с кухни табурет, влез на него, и открыл вентиляционную панель. Достал оттуда припрятанную папку, слез обратно, оставил записку на случай внезапного возвращения хозяина («И только Лошади летают вдохновенно, иначе Лошади разбились бы мгновенно…»). Фальче, уже который год откликавшийся на «Темную Лошадку» поймет.
Так же потихоньку и крадучись, он покинул квартиру, и на цыпочках спустился по скрипучей лестнице.
Его ждал еще нигде не подорванный город и недосмотренный «Кью Кара Мао»…
Арна, добравшаяся до Испании, обрела сравнительный покой в «Райском яблоке» увы, ненадолго. Потому что при первом же ее выходе в свет (на самом деле просто на улицу) она напоролась на ребят из ячейки 414, и сорвалась на них за последние свои приключения. Потом в ее и без того нелегкую жизнь вклинился этот рыжий оболтус, и Арна потратила не один час, пытаясь восстановить справедливость, или, хотя бы, статус-кво…
Одним словом, когда она уже затемно приплелась домой, ее хватило только на то, чтобы как придется побросать вещи, и упасть лицом в подушку невзначь. Глаза сами закрылись, но Арне казалось, что она еще до этого благословенного события впала в глубокий сон…
Ей приснилось, что стоит она в начале длинного-предлиного коридора с массой дверей. Идти по нему, казалось, можно до конца жизни. И Арна пошла. До первой понравившейся двери. А потом и до второй. Происходящее все меньше напоминало сон, и все больше – брад больного воображения. Во сне часто можно что-то есть, но никогда – чувствовать вкуса съеденного. Можно пораниться, но не чувствовать боли. Коридор же отличался от обычных сновидений в качественную сторону весьма серьезно.
За третьей дверью Арну поджидал неприятный сюрприз – не очередной ненормальный мирок, который менял местами все, что было ей знакомо, а безликое затуманенное пространство, в котором звучал чей-то голосок. Писклявый, и неуловимо противный.
-Ага-ага, явилась – не запылилась, где шлялась-болталась? – затарахтел он. Арна скривилась – голосок ей не понравился.
-Ты еще кто такое? – рявкнула она
-Я – это ты – захихикал голосок – Только, пожалуй, получше буду
-Немедленно поясни, что здесь происходит!
-А что мне за это будет?
-Скажем так, я тебя не сломаю.
-А ты и так меня не сломаешь – захихикал опять голосок – Я же это ты, забыла? И жить тебе теперь со мной до конца времен. Ну, ничего, ничего, я еще сделаю из тебя что-то достойное…
-А что тебе с того будет? – ехидно переспросила форвалака
-А это секрет – не замедлил с ответом голосочек. Арне начинало казаться, что перед ней какой-то жуткий гибрид Атрея и Лиса – двух человек, которые всегда, независимо от своего поведения, выводили ее из себя на раз.
-Будешь выпендриваться – я тебя точно угроблю – пригрозила она
-Да неужели? – протянул голосок издевательски – Для этого тебе придется убить саму себя, ведь я – это ты!
Наемница почувствовала в ладони привычную тяжесть оружия. Посмотрев вниз, увидела, что откуда ни возьмись, в руке ее очутился метательный нож. По его лезвию бежали отсветы, неизвестно откуда берущиеся. И почему-то создавалось впечатление, что он ухмыляется.
-Так что хватит крутить хвостиком, девочка, просто делай, как я говорю, тебе самой будет лучше – заметил нож противным голоском, звучащим у Арны прямо в голове – Не пытайся противиться, не выйдет. Ты же послушная девочка?
-Я?! – Арна занесла клинок, и одним хорошо рассчитанным движением полоснула себя по запястью. Голосок в голове вскрикнул.
-Я?! – Арна полоснула еще разок, поглубже. Боль обжигала, но далеко не так, как нестерпимые слова
-Думаешь, все будет по-твоему? А вот и нет! Будет так, как захочу я! Даже если это будет последнее, что я захочу!
-Не надо!.. – взмолился голос, но Арна не слушала. Она резала и резала, уже не чувствуя боли, с остервенением кромсая собственную плоть, а кровь текла и текла, и все не кончалась, и в этой крови тонули и она сама, и нож, и туманное место, где они находились – все.
В затухающем уже сознании форвалаки промелькнула мысль, что ведь лейтенант СеКрет непременно узнает о случившемся. Узнает, и почувствует. А последним чувством было смущенное раскаянье – даже в моменты ослепляющего гнева Арна Аэддин не хотела вредить лейтенанту СеКрету. Даже в свою последнюю минуту – от которой уже почти ничего не осталось…
====== Разрубленый узел – а ======
Разрубленный узел
Восемьдесят семь лет он зудел
у меня над ухом, и я ждал, когда
же он усопнет и это прекратится.
И что же? Он умер, и теперь зудит
у меня над ухом, за ухом и под ухом,
словом, где хочет, потому как умерев
он стал призраком!..
(О. и В. Угрюмовы «Некромерон»)
-Нет, ты представляешь, они его потеряли!..
-Лейтенанта Это СеКрета?
-Камин!!!
Волк поднял взгляд от работы. Его напарник лучился таким искренним счастьем, словно отныне аниме было объявлено главной религией планеты, а то и близлежащих тоже.
-Информация не может быть обработана.
-Да камин, камин, говорю! Ну, что я с собой тащил в Марокко…
-С какой целью?
-Ну, для Химицу, конечно, для маскировки, для приколу и вообще – камин это тепло!..
-Средняя температура в Марокко в это время года не падает ниже двадцати восьми градусов по Цельсию
-Белобрысый… Ну какой же ты зануда… Ну это же уму непостижимо, какой же ты зануда!.. Нет, ну я знаю, что есть такие люди, что заставляют вселенную плясать под свою дудку, но, кажется, в твоем случае вселенная влипла особенно серьезно… Ты, небось, еще и следишь, чтобы она с такта не сбивалась!..
-Формулировка не может быть проанализирована.
-Ладно, я и не претендую… Ты тут пока развлекайся, а я смотаюсь, кофеечку на крыше бахну. Первое дело, чтобы спокойно подумать: бахнуть кофеечку в тихом месте… Правда, после того, как я его двумя килограммами пластита бахну, тихим оно уже не будет, ну да и ладно…
Рыжий беспредельщик выудил из холщевого походного мешка телепорт, и радостно раскланялся несуществующему зрительному залу. Вспышка, и убийца остался в одиночестве.
Этот вечер ничем не отличался от всех прочих, в том же духе. Закончив со своей работой в Отделе предсказаний, лейтенант СеКрет вернулся в свою комнату на этаже общежития. Он собирался еще часик почитать, и отправляться на заслуженный отдых. В виду режима, прописанного доктором Вороновым, он не мог заниматься сканированием, или проверкой линий вероятности. А потому ему сгрузили всю графомагическую экспертизу, какая нашлась: не преподать же добру…
Поставив на плиту плошку, чтобы согреть молока, молодой человек направился в ванную. Но не дошел. Через несколько шагов его словно что-то подбило под колени, и он медленно осел на пол, обхватив себя за плечи руками. Ледяной февральский холод продирал до костей, а, может, и глубже. Реальность заслала пелена, мутновато-красный свет метался перед внутренним взором. По лицу потекло что-то теплое, но Это не ощутил боли. Где-то внутри, между ребер, заворочалось отвратительное чувство пустоты. Тело ломало, как если бы он был оборотнем в трансформации – тем, которого укусили, и который в полнолуние не в силах совладать с собой. Он, скорее, почувствовал, чем понял, что происходит. И впервые в жизни стигматировал не только в ментальном, но и в материальном плане: по запястьям прошлись обжигающей наждачкой, и глубокие многочисленные порезы расползлись сами. Тонкие руки подламывались, не в силах удержать вес тела, и он бесшумно опустился на холодный белый кафель ванной. По нему пятнами расползалась кровь, струившаяся из вен. Теплая. Пока. Привязка натянулась до предела, дрогнула и – лопнула. Лопнула, ударив по открытому сознанию с такой силой, что СеКрет отключился мгновенно, так и не успев послать мысленный зов хоть кому-то.