И в этот момент мир рухнул.
На поверхности зеркала проступила картина – нечеткая, но вполне узнаваемая. Дана Сэдфилл, а его бы Хьюстон отличил от всех прочих своих агентов уже хотя бы по манере вести себя, так вот, Дана Сэдфилл с удобством расположился у ног сидящего в кресле темного мага. Последний листал какой-то гримуар, а Дана заботливо подавал какую-то бумагу, видимо, чертеж – Хьюстон не взялся бы говорить наверняка, слишком еще размытым был образ. Однако, одно не вызывало никаких сомнений: Сэдфилл излучал такое спокойствие и удовлетворенность, словно в жизни не слышал ни о какой опасности. Полковник мог бы поручится за истинность этого чувства: он проработал в своем отделе уйму времени, не менее четверти века, а потому все уловки шпионов знал как свои пять пальцев. Дана и не думал притворяться. Он смотрел на ведьмака с неподкупной преданностью во взгляде, а потом… Хьюстон тяжело вздохнул, наблюдая, как агент Сэдфилл опирается локтями о колени темного мага, и тянется к нему. Этот самый маг опустил гримуар ниже, и наклонился в ответ. Они обменялись парой фраз, причем говорили доброжелательно, без тени «рабочего» налета. Хьюстон готов был локти грызть от того, что не может слышать их беседу. Господи, что, что они там сейчас обсуждают?!.. Однако еще через минуту эта проблема отошла на второй план, ибо агент Сэдфилл в очередной раз подтвердил свой статус извращенца в глазах начальства. Блондин выгнул спину, это было заметно даже под его пушистым манто, и полез к ведьмаку целоваться. Хьюстон смотрел в зеркало, и думал о том, насколько иногда призрачным бывает статус «агента ИПЭ» во внешнем мире. Тем не менее, ответ на его вопрос был очевиден: причина, по которой Дана Сэдфилл не выходит на связь – предательство. Скорее всего, и под удар Института отряд Новой Волны не попадает по той же причине. Дана слишком много знает. А это значит…
-Капитан Фортунова – тихо произнес полковник Хьюстон – Будьте любезны… Сотрите из памяти агента Сэдфилла любые сведенья об Институте.
Светлана Львовна кивнула, не открывая глаз. Она не видела отражения в зеркале, работая лишь с размытыми образами в своем сознании, но раз полковник приказывает, ее долг – подчиниться.
-Процесс пошел – сообщила она, упираясь в зеркало лбом.
Каким чудом их обнаружили, Фальче понял не сразу. Только по обрывочным командам противника, да еще по их экипировке он сообразил немаловажную вещь. А именно: все члены Новой Волны передвигались вокруг форта под действием амулета. Но они, тем не мене, оставляли за собой следы… И именно по этой причине здесь крутились оборотни, а не Отдел Крестной Силы, как легко было бы предположить. Оборотни, которые отлично умеют эти следы выискивать. Институт целенаправленно искал форт, чтобы уничтожить противника одним точечным ударом, не разбрасываясь по мелочам, и желая сохранить эффект неожиданности.
Эффект, безусловно, был достигнут. Тем не менее, группа ИПЭ не открыла стрельбы, и не проявила иной активности: уже наученные горьким опытом, они вообще старались держать дистанцию, и не особо попадаться на глаза Ирфольте.
С расстояния метров в сто в строй полетели… шары телепорта. Они падали, лопались, и прихватывали с собой всех, кто находился рядом. Осознав эту нехитрую истину, некромант хрипло рыкнул, разворачивая Вереска. И галопом направил его в сторону засады. Там, однако, этот момент живо просекли: едва заметив опасность, все диверсанты воспользовались все теми же шариками, и ведьмаку досталось только с полдесятка выжженных кругов.
Примерно час понадобился на восстановление порядка. В общей сложности он потерял тридцать восемь человек. Это был провал. Институт сумел обнаружить способ, как рассеять угрозу, пусть и дорогостоящим, но чрезвычайно действенным методом. И пусть даже телепортированные и сумеют вернуться – на это уйдет время. Много времени. А если в эту минуту человек, в которого попал шар, думал о, например, Австралии, или Северном полюсе, тогда о возвращении можно и не заикаться. И Фальче это отлично понимал.
-Дана, какое у нас количество телепортов? – поинтересовался он, привычно даже не оборачиваясь. Ответом ему была тишина. Фальче раздраженно огляделся, собираясь высказать все, что он по этому поводу думает, но так и не высказал. Даны не было. Он еще раз внимательно оглядел отряд. Блондинку в ярко-красном платье сложно не заметить. Но он продолжал не замечать. Дана отсутствовала.
-Она телепортировала… – тихо, сам себе, сказал ведьмак, с тихой ненавистью поглядев в сторону кругов
-Ее перенесло... А тот, чья была эта идея, сдохнет на месте, если она пострадала!..
За много-много километров от Судана, в кабинете полковника Хьюстона, упала замертво капитан Светлана Львовна Фортунова.
Риск был более неуместен. Запаса телепортов хватало на то, чтобы перетащить через полматерика всех, кто остался. Но это значило бы потратить весь запас.
Что ж, лучше запас, чем бойцов. Рассудив таким образом, некромант отказался от изначального плана, хоть и не любил менять коней на переправе. К слову о конях – осиротевшая Шанель беспорядочно бродила среди людей, вопросительно тычась в них носом, словно бы ища. Или спрашивая «Эй, никто здесь не видел блондинку с во-о-о-от такими ногами?»
Но никто не видел.
Телепортация, вопреки опасениям, прошла спокойно. Не стоило волноваться, потому что на все про все потребовалось не более пяти минут. И теперь Новая Волна стояла перед каким-то древними развалинами, с виду, постарше Стоунхэджа. Ну, хуже сохранившимися, так точно…
На некоторых камнях еще было видно старинную резьбу, а в нагромождении плит еще угадывались фундаменты, стены, основания башен и арок. Новая Волна, как прибой, плескалась перед внешней стеной, окружавшей развалины, не осмеливаясь входить без разрешения Фальче. Тот тронул коленями Вереска, и подъехал к проему ворот. Коснулся каменной колонны – всего, что осталось от некогда огромного и массивного сооружения. И улыбнулся непонятно чему. Он обернулся к следовавшим за ним людям, и те невольно попятились. Темные глаза горели мрачным торжеством, словно некромант получил именно то, чего давно желал.
-Добро пожаловать домой – произнес он зловеще, и нырнул в тень, отбрасываемую колонной, ступая на территорию развалин. Отряд, замешкавшись лишь на долю секунды, тронулся следом, недоумевая. Лошади медленно несли своих седоков, их копыта глухо шуршали о пыльную землю. Получался звук не «цок-цок-цок» а «хох-хох-хох», какой-то безжизненный и искусственный, особенно здесь, в этом мертвом, заброшенном…
Мертвом и заброшенном?..
Мощеная дорога змеилась между улиц. Дома с плоскими крышами бросали тень, укрывая от солнца. А за спиной высились огромные ворота, на створках которых какие-то неведомые чудища то ли дрались друг с другом, то ли играли. Резьба перестала ускользать от взгляда, словно кто-то навел фокус в линзе, и стала четкой и понятной.