-Отлично – пробормотал он удовлетворенно – Как я и думал… – и обернулся к ученикам, улыбаясь, как радушный хозяин дорогим гостям.
-Чего вы ждете, господа? Все помнят, где они обитают в этом доме? Расписание тоже не изменилось.
-Нии-сан… – едва слышно прошептала Кристина, подергав брата за рукав
– Нии-сан, ты не боишься, что Институт, зная это место, нападет?
-Пусть попробует – пожал плечами сектант – Теперь – пусть попробуют.
К концу дня стало понятно, что следует немного подкорректировать совершенное действие – потому что трупики птиц, лежащие вокруг дома по периметру купола, были слишком подозрительны. Атрей провел еще что-то около часа, настраивая и перенастраивая новую деталь интерьера, но пока так и не добился желаемого. Практики не хватало, да и многие навыки атрофировались после того, как ими долгое время не пользовались.
Когда он все же закончил с куполом, вернулся в свою комнату. Бэльфегор сидел на постели, обхватив руками и хвостом колени, и немедленно поднял на шум голову. Он, кажется, еще до сих пор не слишком верил во все произошедшее. Однако вопросов он не задавал. Уже выучил, что свои желания не следует произносить вслух – кто знает, кто, или что, могут их услышать?.. Молча позволил Атрею взять себя за руку и вывести из комнаты.
Они прошли по коридору дальше, в то помещение, где Бэл с товарищами нашли сайентолога раненым. Там все еще стоял огромный деревянный ларь, из которого сектант извлек два свертка: черный и белый. Последний он протянул вампиру. И снова тот не спросил, что бы значило такое поведение: он помнил свой сон. Правда, там все эти события происходили с ним, как бы в пассивном залоге, и он ничего не делал, чтобы они стали реальностью. А теперь никто вокруг него не суетился, каинит все выполнял сам. Возможно, так было даже лучше, хотя невесомое ощущение сказочности и пропало безвозвратно. Он, при посильной помощи Атрея, облачился в белое кимоно, и отметил, что оно ровным счетом такое же, как и во сне – гладкое, шелковистое и прохладное.
Все так же за руку, Атрей провел его к синто – приземистому зданию в глубине садика. Бэльфегор шел медленно, оглядываясь по сторонам. И все ожидая подвоха. В окнах дома горел свет, и кое-где мелькали смутные силуэты трудящихся учеников. Вроде бы, все было, как и всегда: работа по дому снова стала достоянием этих людей, и Кристина, почувствовав на себе груз ответственности, как хозяйки дома, рьяно взялась за хозяйство, понимая, что брату совершенно не до того. Атрей молча одобрил.
Внутри синто было темно. Эта темнота пахла благовониями, и совсем немного – щекочущей опасностью. Ли Кард с трудом подавил в себе желание спросить « а в этом варианте их тоже тридцать три?».
Атрей сжал его ладонь в своей, и вампир кивнул, забыв, что в темноте человек не в силах его видеть. Нарастало какое-то странное ощущение: все же, он участвовал в подобном мероприятии в первый, и, скорее всего, последний раз в своей жизни.
Пол на ощупь был теплым, и босые ступни ощущали старые, гладкие от времени доски. Бел видел их, как потемневшие полосы, уходящие в бесконечность. По сторонам он не глядел – мало ли, быть может, это неправильно. В прошлый раз оглядывания ему все равно не помогли…
Достигнув камня, он сообразил, чего не хватает – светильников. Темнота, окутывавшая их, была непроницаемой даже для него.
-Верховные темные шаманы собраны здесь сегодня с одной целью – смотреть, слушать и запоминать – произнес незнакомый голос с оттенком отстраненного отвращения – Так же, они будут свидетельствовать. Перед нами двое, что хотят влиться в нашу судьбу, соединив собственные. Известны ли кому-то из присутствующих причины, могущие воспрепятствовать этому?
Каинит мигом припомнил, как эти слова произносил Тенгри, и пожалел, что старого шамана уже нет в живых. С ним было куда удобнее и безопаснее…
Бэл ждал, когда посыплются упреки со всех сторон, называя самые различные причины, почему данное действие невозможно. Однако вокруг царила тишина. Он осторожно скосил глаза на Атрея – проверить, а как он отнесется к подобному развороту событий – и обомлел. Японец улыбался. Не тонко, не разжимая губ, будто нарисованная углем улыбка ему не принадлежит. Он улыбался открыто, совершенно искренне, и был абсолютно, совершенно, доволен всем происходящим. Более чем.
-Причин нет – наконец, объявил тот же голос – Дайте руки.
И, точно как и во сне, не расцепив ладоней, они подали разные руки. Их полоснула холодная сталь, и капли крови устремились вниз. Его вампирская кровь, соприкоснувшись с первой же поверхностью, вспыхнула, как она это обычно делала, осветив, наконец, помещение. Хуже, чем светильник, но лучше, чем совсем ничего.
Здесь было не тридцать три человека, а намного, намного больше. И все они смотрели на молодую пару так, что Бэл, наконец, понял, что чувствует его еда. О, с каким бы удовольствием их не выпустили бы отсюда… Сомкнула бы ряды, и на этом жизненный путь двух слишком самонадеянных букашек прервался бы… Но они стояли, стояли и молчали, и глядя на них улыбался Атрей, как не улыбался никогда.
-Все здесь собравшиеся – свидетели того, что вы связаны – все так же, без теплых чувств, продолжил говоривший. Бэл, наконец, узнал его голос – он был скрипучим и пыльным даже на слух. Именно обладатель этого голоса в его сне рассказывал о том, как убил своего супруга-вампира через двадцать лет.
– Все здесь знают, какие обязанности вы взяли на себя. Мы подтверждаем ваш брак.
Собравшиеся, не сговариваясь, расступились, давая молодым дорогу. Атрей тронул каинита за руку, и они пошли вперед – через этот живой коридор неприязни и настороженности. И дорога до дверей была, наверное, самым длинным путем за долгую жизнь Бэльфегора.
Но вот, наконец, двери остались позади. Их окружает немного душные весенние сумерки, и где-то стрекочут цикады. Они так же, не торопясь, идут по дорожке, и гладкие камешки шуршат под их босыми ногами. Молчали, потому что говорить было совершенно незачем.
Дом выглядел так, словно в нем никогда не бывал темный маг Ирфольте: все было по-прежнему, так же, как и всегда. Впору поверить, что все произошедшее было дурным сном, не более того.
На крыльце сидела Эцуко, и под фонарем занималась починкой довольно крупной шторы: разглядывала каждую пядь, выискивая неидеальные места. Заслышав шаги, она подняла голову, и как раз увидела, как приближаются, вступая в круг света, новобрачные. Бэльфегор порадовался, что он не эмпат. Впрочем, на одну секунду эмоции все же возобладали, и у девушки все ее ощущения были на лице написаны.
Больше им никто не встретился по пути. Их даже не подслушивали, что уж совсем ни в какие рамки для каинита не укладывалось. Что, Лис побери, такого произошло?..
-Я телепортирую тебя из своей комнаты – вот первые слова, которые Ли Кард услышал от своего мужа. Они находились в комнате последнего, и здесь ничего не говорило, что как-то их жизнь только что изменилась. Скорее всего, навсегда. Атрей кивнул на свой рабочий стол, и Бэл увидел там то, чего не было, когда они уходили: шарики телепортов, сложенные в специальный ящичек, словно в лоток для яиц.
-Кристина позаботилась – пояснил наемник, присаживаясь рядом. Бэл на него посмотрел, разрываясь между желанием немедленно задать штук пятьдесят вопросов, или наплевать на все, и просто быть счастливым.
-Ты, наверное, многое хочешь узнать – опередил его сектант, улыбаясь. Каинит снова видел эту его странную улыбку – словно наемник на несколько минут позволил себе перестать прикидываться неведомо кем.
-Почему ты так улыбаешься? – не выдержал вампир
-Потому что я, наконец, понял, как оно бывает – когда ты сильнее – просто пояснил Атрей. Видя, что его слова не совсем понятны хаку, расширил свою мысль:
-Я говорил тебе, что я очень слабый экстрасенс. А ты, в свою очередь, рассказывал мне о том пути, что намеревается пройти Ирфольте. И я подумал – почему нет?
-Ты что, тоже Черный ход провел?
-Упаси небо, нет. Я собрал здесь бывших учеников моего отца, и предложил им новый вариант решения задачи: не скрывать, чего мы на самом деле хотим. И они верят, что это приведет их к цели.