-Это имя непривычно и режет мне слух. Но раз ты его выбрала, я буду им пользоваться. Однако на будущие запомни пожалуйста: имя ни в коем случае не должно быть подсказкой. Если оно лживо, оно не должно значить ничего. Чтобы не оставлять следа.
-Я поняла, нии-сан. Но никто из тех, кому я представлялась, меня не поймали!
-Вероятно, они не читали Яна Флеминга – пожал плечами Атрей – Однако ведь могут встретиться и такие, кто читал. Например, Лис точно читал.
-Кто такой Лис?
-Мой врач-психолог и по совместительству коллега. – японец поднялся со своего места и кивнул Кристине – Спи, оней-чан. Завтра тяжелый день, тебе нужно набраться сил.
-Ты так заботишься обо мне – девушка продолжала глядеть на Атрея полными обожания глазами – Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя?
-Ты благодаришь меня каждый день, оней-чан. Ты самая лучшая сестра, которую можно пожелать. Если бы у меня была возможность создать сестру самому, я создал бы именно тебя – сектант улыбнулся, и Кристина каким-то шестым чувством ощутила, что он говорит чистейшую правду. В кои-то веки.
Она проводила брата взглядом, пока за ним не закрылась дверь, а потом поудбнее устроилась на своем спальном месте. Она уже предвкушала, как завтра она замечательно все провернет – разумеется, на высшем уровне, брат будет ею гордиться! – и заслужит его благодарность. С этой невероятно приятной мыслью она заснула. А Атрей смог позволить себе это лишь ближе к рассвету – до конца ночи он усердно перекрашивал то, что принес ему Аредэль из белого в ало-черное.
Семейный ужин, как сектант обозначил это мероприятие, прошел прекрасно – хаку был доволен, крестник был доволен, и сам Атрей оценивал ситуацию, как сложившуюся наилучшим образом. Лаари все опасался, что после смены позиции его клана со второй на пятьдесят восьмую его крестный от него откажется – потому как эльф более не будет выгоден. Атрей вместо ответа отдал ему сверток – эльфийский костюм, привезенный Аредэлем. Кажется, Лаари так и не понял что хотел сказать его старший брат этим подарком. Атрей, перекрасивший костюм в черно-красные цвета – традиционно, черные стрелы на алом фоне – понял. Аредэль словно хотел подчеркнуть, что его младший брат перешел на новую ступень взросления, оставив в прошлом былые детские игры и решив судьбу клана, как взрослый. И за это он достоин подняться на ступеньку вверх – не по возрасту а по невидимому статусу.
Бэльфегор наблюдал за этой сценой практически спокойно. Его хвост опять шастал в самых интересных местах, однако сайентолог уже к подобному привык. Он давно отучил себя боятся щекотки, и извивающееся прохладное, похожее на змею нечто, что исследовало его тело, было привычной реальностью.
Японец размышлял, как бы задержать свою милую семейку у себя дома подольше, чтобы дать Кристине времени для работы. Эту проблему за него решил Лаари – сказал, что собирается делать себе портфолио и отправлять его в модельное агентство. Дескать, ему тут недавно посоветовали заняться карьерой модели – эльфы, по сравнению с людьми, намного более красивые существа. Лаари хотел спросить своего крестного отца, не посоветует ли тот ему фотографа. Атрей охотно посоветовал – конечно, у него есть на примете такой фотограф. И когда самому наемнику были нужны подобные услуги, он остался доволен его работой. Сектант не стал уточнять, что понадобилось ему подобное всего один раз, так что сравнивать особо не с чем. Лаари простодушно согласился, и пока они с Бэлом обсуждали что-то свое Атрей быстро вызвал к себе Лиса, предложив контракт «косплей за косплей». Рыжий весело согласился. Японец не обольщался на счет бывшего сослуживца. А потому настоял, чтобы фотосессия прошла в саду.
А пока эльф был занят развитием своей карьеры, Атрей обратил внимание на вампира. И тут уже был счастлив не только хвост. Наемнику, по долгу службы, иногда приходилось иметь дело с мужчинами – работа попадалась самая разная. Ухаживать за ними или даже целовать – однако до постели дело как-то не доходило. В любом случае каинит в очередной раз преподнес своему куро сюрприз. За все двадцать семь лет своей жизни Атрею всякое попадалось. Однако впервые кто-то думал о его удовольствии раньше, чем о своем. И это сбивало с толку не хуже незнакомой тактики в бою. Видимо, у вампиров все не так уж просто, как он думал.
Был еще один момент, который сектанта беспокоил – его собственные чувства. Он перестал в них что-либо понимать, не только в отношении мужа-хаку, но и прочих членов своей семьи-ашуррана. В эту маленькую группу входили, собственно, чужие ему существа, которые, тем не мене, с каждой минутой все меньше отвечали этой характеристике. Сайентолог заводил ашурран с единой целью – максимальная защищенность его шкуры от опасностей внешнего мира. И он никак изначально не рассчитывал, что эта защита станет взаимной. Что ему захочется защищать чужаков – потому что они перестанут быть, собственно, чужаками. Его хаку, его сестра, его крестник – все принимали его таким, каким он был. Предателем, сайентологом и наемником. Зная все это – все равно принимали. И это было настолько необычно и непонятно, что Атрей не знал, что и думать. Их хотелось сберечь уже хотя бы ради того, чтобы разобраться. И ради того, чтобы незнакомое теплое чувство общности с кем-то продолжало жить. Одним, словом, еще пара-тройка таких посиделок, и Атрей действительно будет готов сказать им «я люблю вас». То, чего он всегда опасался, все же свершилось – у него появилось слабое место.
Ирина Валерьевна Джарская устало потерла висок и еще раз проглядела документы. Они, эти документы, уже и по ночам ей снились – в основном, в виде догорающей кучки где-то в углу кабинета.
Работы всегда хватало, ну а теперь с этими террористами из Новой Волны ее вообще было выше крыши.
Эфла дернул с утра за Хьюстоном – ждать полковника, чтобы получить разрешение покопаться в присланных 414-ми вещах, больше не было возможности. Информация имеет свойство устаревать.
До обеда все было сравнительно тихо – если за «тихо» можно принять визит полковника Глейзер со счетами, оставшимися после Зеленого, секретаршу генерала Ицина, невозмутимую, как английский лорд, турчанку Шадис аль-Тамарику, с последними рапортами арахнидов, визит на «познакомиться» нового заведующего отделом изобретений… Гликерия Самсоновна Файринская по прозвищу «андронный колаедр», переведенная из Львовского подразделения, оказалась весьма старомодно воспитанной барышней, добавляющей к глаголам «с» в конце, и неудержимо напоминала Джарской тех дам в пушистых палантинах, что часто попадались в черно-белом еще немом кино. Гликерия Самсоновна, подумалось майору, придет в ужас, когда узнает, какое стихийное бедствие скоро пройдется по ее лаборатории с ревизией – после случая с Орловой паранойя ан Аффите завывала дурным голосом.
Кстати об Орловой – этот … «дохлый формалист, четыре буквы», как гласил кроссворд в «Ренте», послал по ее следу своих 414-ых «идиотов» группу А. Те отправились как раз сегодня утром, и менталисты, работавшие на маго-поддержке, пока недоумевали, кой Лис 414-ых понесло в Бобруйск вместо координатов телепорта Орловой.
Потом на связь вышел ан Аффите. Обозвал Хьюстона так, что уши завяли, сказал, что кто тут еще формалист, и поинтересовался, когда можно зайти в лабораторию. Зомби до сих пор таскал с собой «вторую жизнь», люто ненавидимый им артефакт, изобретенный Еленой Орловой. Он все прикидывал, кому бы сдать его на исследования, однако достойных кандидатур все никак не находилось. Эфла был помешан на своей идее теории заговора, и ему везде мерещились враги и шпионы. Об этом свидетельствовал уже тот факт, что после случая с Такедой Сидзуми у 414-ых он провел разъяснительную работу во всех своих подведомственных ячейках. Вдалбливая им в головы, что всякие подозрительные азиаты, оказавшиеся в пределах видимости, могут быть последним, что с ними, ячейками, в жизни случится. Из-за этого уже трое студентов-японцев и один бурят попали под раздачу неуемных оперативников, которым на всех углах мерещились подозрительные сектанты и наемники.