И тут случился Лис. Лис случился на створке ворот, радостно подстрелив занятого 414-ми некроманта, и в следующий момент тело мужчины упало на землю. Из предплечья торчала… роза. Лис в костюме Сейлор Мун, созерцал полученную композицию с удовлетворением маньяка. Он полночи угробил на то, чтобы состряпать эту розу, собственно, всего лишь дротик с порцией парализатора. Да здравствуют светлые мозги Вонтолы, его технический гений, и запредельная анимешная наглость!..
Пока Лаари – кстати, тоже прыгавший на Ирфольте со своим парализатором, и шлепнувшийся сверху в результате – хлопотал над бесчувственным телом, сводя татуировку, наемник сбегал за напарником. Он искренне надеялся на то, что 414-ые слишком устали и слишком заняты собой. И не заметят ничего. Они и не заметили. Лиса это вполне устраивало.
Подобрав по дороге Рана, и спасая его тем самым из загребущих лап доктора Воронова, 414-ые с чистой совестью отправились домой – туда, куда их послал таки дозвонившийся до них куратор. Не нафиг, а всего лишь в Болгарский штаб ИПЭ, построенный вокруг больницы. Бэльфегор, успевший найти среди пациентов Воронова в сознании Беату, передал ей, что 414-ые захватили вражеского некроманта, свели ему татуировку «Черного хода» и теперь на полных парусах дуют отсюда.
Это было так нереально и странно – убить месяц жизни на действие, которое заняло меньше десяти минут. Они втроем: Бэл, Ран и Лаари – оббегали пол-Европы, перезнакомились с кучей самого разнообразного, часто опасного народа, впутывались в авантюры – с единственной целью. Помочь фактически едва знакомому человеку, которого они видели один раз в своей жизни, недолгое время.
Лаари, закусив губу, и собрав в кулак все свое мужество, приступал к сведению треклятой татуировки, как к решающему делу всей своей жизни. Руки у эльфа дрожали, и он очень боялся, что явится кто-нибудь из состава новой Волны. Тогда плакала их тщательно спланированная операция… Бэл стоял на стреме, зорко поглядывая, чтобы ничего подобного не случилось, пока его напарник трудился над бессознательным темным магом. И они, черт возьми. это все-таки сделали. Осилили, смогли, доказали всем, что не зря носят гордое звание агентов ИПЭ, и не зря капитан ан Аффите рвет за них глотки.
А потом вернулся лучащийся счастьем, как Чернобыль радиацией, Лис загрузил героев драмы в вертолет, за штурвалом которого сидел бессменный пилот их тандема. И они отчалили с поля боевых действий.
Пребывающий без сознания некромант, у которого буквально под носом проплыл высококласснейший хирург ( и даже два), как всегда продемонстрировал свою классическую невезучесть.
Закончилось все, так же, как и начиналось: без шума. Оставшиеся без фактического лидера, представители Новой Волны продолжали пытаться действовать по отработанному плану: его до мельчайших деталей знало немало людей, например, Керзон, привыкший, в случае чего, замещать Ирфольте во время отсутствия. Однако с исчезновением мага исчез и его ресурс, откуда черпали силы все в Новой Волне. Ситуация напоминала армлеслинг – когда противника нужно додавить. Выносливость всех подверглась сегодня тяжкому испытанию, однако, Институтовцев было по прежнему больше. Общими усилиями, они сумели нейтрализовать своих противников.
Разумеется, массовые расстрелы не входили в программу ИПЭ. Его сотрудники молча радовались, что все, наконец-то, кончилось. Можно присесть и вздохнуть свободно – не опасаясь вдохнуть «песчаной пыльцы» или «махаона», напущенного магами врага. Скорее всего, пленных переправят куда-нибудь на территорию Института, и уже там начнут разбирательство. Наблюдавшая за погрузкой пленных Джарская раздумывала, куда они денут такое количество новых кадров. Она давно работала в Институте, и выучила простую истину: если не можешь одолеть врага – объединись с ним. Скорее всего, чтобы замять эту неприятную историю, всем этим активистам предложат вербовку, разобьют по разным группам, и отправят в такие места, где никто не слышал о Новой Волне столько, сколько в Днепропетровском штабе. Забвение – лучшее лекарство. Кстати, о забвении – надо бы пойти и проследить за стиранием памяти случайным свидетелям. Тут, конечно, ошивались неучтенные личности, отлов которых и обработка как раз сейчас проводились генералом Ройко, вампиром клана Тореадоров.
Мимо нее прошла колоритная группа: оба секретаря Джежоли вели его под руки, на два голоса пытаясь ему втолковать, что он сегодня делал на поле боя. Процесс осложнялся вопросами со стороны генерала, не имеющими никакого отношения к делу, и по своему смысловому наполнению тянущими на детский сад, вторую группу.
Затем, когда уже почти все первостепенные дела были закрыты, Хьюстон сформировал отряд разведки, которые отправились изучать «башню». Куда девался некромант, знали не все. Но тот факт, что его не видеть, а поддержки ресурсом Новая Волна не получает, говорил сам за себя. Значит, с высокой вероятностью, территория уже доступна. Однако когда эти бравые агенты с шутками и прибаутками добрались до стен Ниневии, то за ними обнаружили Лионеля. Который уже с час бегал по местным окрестностям, с бешеным огнем в глазах, собирая материалы для новой статьи. Разведка поняла, что никогда в жизни им не добиться оперативности акулы пера, и плюнула на это безобразие. А первым делом обследовала дома. Как оказалось – правильно сделала. Там обнаружилось что-то типа военного госпиталя Новой Волны, человек так на пятнадцать, или немного больше. Среди этих несчастных разведка обнаружила свою приснопамятную коллегу, находящуюся пока еще при жизни – только и только благодаря тому, что какая-то добрая душа вложила ей в руку амулет «вторая жизнь». Если бы амулет одели на шею, то, возможно, Дана еще и в сознании бы была. А так – ее аккуратно сдали с рук на руки в мед блок, и расписались в ведомости для полковника Хьюстона, заранее предвкушая его реакцию. Народ из отряда совершенно искренне рассчитывал, что полковник выдаст им как минимум по ордену за спасение «хрупкой слабой женщины» из лап злобного некроманта.
Доктор Зорень подумал, что или он тут сойдет с ума, или одно из двух. Он уже не знал, каким богам молится – может, каким-нибудь человеческим? – чтобы они, наконец, вернули ему привычный распорядок дня.
В военной кампании под стенами Ниневии Институт потерял сорок два человека убитыми и триста один ранеными. Новая Волна – кстати, насчитывавшая в себе ровно четыреста четырнадцать душ – потеряла убитыми восемнадцать и ранеными двести двадцать три. Но это – если не делить ранения на тяжелые, средние, легкие, и царапины Джежоли, которые он получил, когда лез через забор из колючей проволоки за Вороновым. Кстати, из всех шести отрядов, отправленных ИПЭ в бой, только один-единственный, под командованием Джежоли, не понес никаких потерь: сколько он увел, столько и привел человек обратно.
Клиники не хватало. Разумеется, далеко не все участники были отправлены сюда, в болгарский штаб – однако и тех, что явились, хватало. Зореню старались отправлять не-человеческих пациентов за очень редкими исключениями. Одним из них стал как раз трофейный некромант, привезенный в бессознательном состоянии 414-ми. Эти самые 414-е находились с ним по соседству, и рассчитывали услыхать, когда тот придет в себя. Зорень, лично проследивший в свое время за звукоизоляцией стен, промолчал. Ребята и так слишком натерпелись, надо же дать им хоть немного отдохнуть. И самому тоже не помешает – а то вот уже глючится ему всякое, вроде виденного в окне рыжего наемника в прикиде медсестрички, упорно лезущего по пожарной лестнице на крышу. Видение через секунду исчезло (собственно, на крыше же), оставив после себя риторический вопрос, что же там наверху мог забыть Лис.
Телепортация как легла, так и не встала. И, как подозревал Зорень, и не встанет – даже если пресловутый некромант скомандует ей «встань и иди». При обработке этого самого некроманта у Зореня так и не нашлось приличных слов, чтобы обозвать Джежоли. Расовая неприязнь здесь была почти что ни при чем, хотя оборотней Зорень на дух не выносил. Разве что по долгу службы. На то у него имались свои причины. Но не они главное. Джежоли, то ли нечаянно, то ли как-то умудрившись, но таки попал эстоком точнехонько в то место, где когда-то раньше уже было ранение, и остался шрам. Зорень, в принципе, неплохо понимавший в природе людей, понадеялся, что бедолаге не придется откромсать еще кусочек селезенки. Скорее всего, нет – разве что ведьмак окажется просто-таки патологически невезуч.