-Значит, опять возвращаемся к предложению полковника Хьюстона – вздохнул генерал Гордеев. Он редко подавал голос, предпочитая лучше слушать, чем говорить, однако не в этом случае.
Тут заговорили все одновременно, и Джарской пришлось потрясти колокольчиком, чтобы призвать всех к порядку.
-Господа, – заметил ИОО, когда шум поутих – Я уверен, все вы потратили бессонную ночь на размышления, что лучше всего сделать с этим… в этой ситуации. Вам не кажется, что решение у нас перед носом, на поверхности?
-Что вы имеете в виду? – неприязненно сощурилась Свирязинская
-Что его можно просто отпустить с миром.
-Протестую! – собравшиеся с удивлением обернулись на голос. Генерал Джежоли, как оказалось, и не думал спать.
-По вине темного мага погибло, в общей сложности, около сотни агентов Института, и это – за последние три недели. Из этой сотни – дюжина моих, потом я вышел из игры. Я – за казнь. Оспорьте, если сможете.
-Во-первых, казнь это слишком сильно сказано… – протянула Глейзер, с интересом изучая эту новую для себя версию генерала лисов. Остальные участники дебатов смотрели на него так, как если бы с ними вдруг заговорили их комнатные тапочки.
-А во-вторых, он действительно человек слова.
-Он себя не контролирует!
-Уже контролирует. По крайней мере, больше, чем до того, под ритуалом… Увы, нам так и не удалось установить, кто же его провел. Есть подозрения, и весьма обоснованные, что это дело рук японского наемника Атрея. Но у него не было никакой мотивации. А сам ведьмак не помнит этого.
-Отпустить. Проследить. За ним непременно придут и другие организации, которые тоже попытаются завербовать… – задумчиво протянул генерал Самохин
-Не ты один такой умный. Разведка 414-ых накопала, что его пытались вербовать уже раз надцать, да все без толку. А под давлением никакого сотрудничества из него не выжмешь, упрям как ишак. Замкнутый круг: и не убьешь, потому что нужен, и не используешь, потому что уперся.
-Господа…
Обсуждения снова стихли: слово во второй раз взял ИОО
-«Отпустить» означает именно отпустить. Что мы можем ему предъявить? Ничего. Человек действовал под магическим влиянием, а это, по Статуту ИПЭ, дело не подсудное. Все, что он натворил, он сейчас по мере сил исправляет добровольно, просто потому, что хочет это исправить. Итак, я повторюсь: что мы можем ему предъявить?
-Круг
Ответ Джежоли прозвучал, как выстрел. Он стоял, сжав кулаки, упрямо наклонив голову. По иронии судьбы, он не знал, что именно так в похожих ситуациях ведет себя и предмет обсуждения.
-Ваш бывший куратор сказал бы, что это незаконно – проворчал Капасский
-Круг не знает правил, круг не знает сословий, все равны перед правом круга и долгом круга – отчеканил Джежоли
-Никакого круга!.. – взорвался Голицын, генерал Вентру – Вы издеваетесь?! Зачем?! Вы его убьете!
-Отлично. Меня устраивает. – Джежоли хмыкнул
-Нас – нет!
-Потому что вы рассчитываете его инициировать?
-Пр-рекратить! – Джарская стукнула колокольчиком по столу – Что это за безобразие!..
-Круг. Я сказал. – Джежоли сел на место и замолчал. Почему-то никто не сомневался, что он непременно вызовет Фальче в круг. Тот, судя по его биографии, знал и оборотней и их законы. Впрочем, было бы странно столько времени прообщаться с Эфлой, и ничего не запомнить. И он вряд ли откажется…
Собрание молча уставилось в свои записи, делая вид, что ничего особенного не произошло. Ну, подумаешь, признанный идиот штаба и душа нараспашку заявил, что убьет некроматна, ну мало ли. С кем не бывает.
До конца дебатов было еще ой как далеко, но Джарская уже активно чуяла, как в воздухе пахнет сомнительными шансами на выживание обоих…
На то, чтобы закончить все свои «хвосты» у Даны ушел почти день. «Она» – мы будем и дальше говорить «она» – заглянула в свой отдел, послушала, что умного ей скажет Хьюстон, покивала, а потом с профессиональной улыбкой безмозглой дуры заявила, что уходит. Сыта, дескать, Институтом по горло.
-У тебя есть, куда идти? – спустил очки на кончик носа полковник – Учти, Сэдфилл, амнезин светит тебе, как и всем.
-Неужели? – очаровательно улыбнулась блондинка. Она непредвзято устроилась на углу стола начальства и курила в потолок – Что ж, позвольте, я кое-что вам поясню. Огромное количество народу видело меня на стороне Новой Волны. Я своими руками стреляла в Бэльфегора – потому что он собирался убить единственного человека, который мне по-настоящему дорог. Ко мне еще будут приходить, не сомневайтесь. И после этого вы говорите об амнезине? Да ничего вы мне не сделаете, потому что вам информация будет нужна, которую они мне сообщать будут.
-Я смотрю, ты смелый стал, за спиной темного мага. А криков было «я не гей, я не гей»…Вот что, Сэдфилл. Мы в патовой ситуации. И я предлагаю не ссориться. Ни тебе, ни мне это не нужно. Уходи тихо, и приходи тихо.
-Не пойдет. Я не стану его обманывать.
-Я и не предлагаю. Я лишь хочу, чтобы мы не расставались врагами. Подумай, мы еще не раз друг другу пригодимся. Переходи на положение внештатного сотрудника.
-Нет.
-Почему на этот раз? Это будет удобно и тебе и нам
-Я больше подставляться не собираюсь. Работать без прикрытия? Пф-ф…
-Ты же сказал, что темный маг тебя прикрывает? – Хьюстон поднял одну бровь
-И он на Институт, поверьте, работать тоже не будет – усмехнулась Дана
– Особенно так. Одним словом, я ухожу. Следить вы все равно будете, я знаю. Понадобимся мы друг другу еще не раз, это тоже неоспоримо. Однако, каждый вопрос решать будем отдельно. Я не против сотрудничества, если меня устроят условия. А залогом вашей добросовестности мне будет моя легенда. Если кто-то где-то в ИПЭ узнает, что я не то, чем кажусь – привет, крышка, адью.
-Сэдфилл, тебя давно пороли?
-Нет – хмыкнула блондинка – Некромант. На алтаре. Вампирьим хвостом. Экзотичненько. Показать?
-По-моему, он не тебя, а чушь порол… – проворчал Хьюстон. Их с Сэдфиллом разборки всегда так протекали: наговорят друг другу вежливых гадостей, а потом начальник бросит шутку, или шпион анекдот травонет, и договорятся как-нибудь. Не стоит принимать всерьез.
-Почему это? – заинтересовалась Дана
-Потому что твои, с позволения сказать, шорты, не способны скрыть не то, что следов порки, по-моему, из-под них и стринги бы торчали, прости господи…
-Тут вы правы: торчат, еще как, но мне в стрингах все равно неудобно, так что я отказалась от этого удовольствия давненько. – Дана потянулась
– Короче, так. Я тихонько ушла, вы тихонько сказали, кому надо.
-Сэдфилл, ты золотой агент, когда хочешь – вздохнул полковник – А связь? А все? Ты демонстративно ушел, пооравши у меня тут для приличия…
-Нет, постойте. Я ушла, но как терминатор, обещаю заглядывать в гости… – внезапно блондинка махнула мундштуком, и села нормально, без картинности
-Надо было с собой Фальче брать – горестно посетовала она – Сказал ведь, «уходя – уходи». А я тяну, тяну, никак решиться не могу…
-А ты не торопись – хмыкнул Хьюстон, которому никак не улыбалось терять агента – Передохни. А там посмотрим.
-Посмотрим, это уж непременно. Я за вещами, и это – ваш последний шанс получить от меня трогательный поцелуй в лысину
-У меня нет никакой лысины, Сэдфилл.
-Ничего, скоро будет: плешь я вам проем… До свиданья, полковник.
-Надеюсь, до скорого.
Блондинка вышла в коридор, притворяя за собой дверь. Сидящие там посетители тут же уставились на нее круглыми глазами. Ну да, такой концерт… гордо подняв голову, Дана направилась за вещами, своей коронной походкой. Вот эту ленивую небрежность она отрабатывала перед зеркалом с учебником психологиеи в руке, так что нечего тут, нечего.
Внизу, в машине, ее ждал некромант. И Дана не хотела знать, откуда он эту машину взял и почему на заднем крыле изображены какие-то иероглифы ядовито-бирюзовым мазючим непонятно чем.
-Ты таки опять?
-По видимости, да. Давай, помогу – ведьмак перехватил наиболее объемную часть ее багажа, и в четыре руки это богатство кое-как удалось запихнуть в недра машины.