В следующую минуту Рената, а за ней еще несколько преследователей, потеряли Новую Волну из виду, так, словно все это время преследовали не живых людей, а собственные глюки.
Леопарды торопливо подбежали к подозрительному месту. Не было даже запаха, как будто конокрады провалились под землю или живыми вознеслись на небеса. Ни в то, ни в другое, Рената была не в силах поверить.
А в это время Новая Волна с опасливым интересом разглядывала веснушчатого рыжего типа, который в общем потоке умудрился оказаться вместе с ними в четырехугольном дворе форта.
Исполняющий Особые Обязанности по Украине встречал группу, командированную им самим недавно в Иран. Теперь, когда у него не было секретаря, такие вещи приходилось делать самому.
Возвращение было, что называется, и смех и грех. Учитывая, что та сотня, которой по спискам не досчитался некромант, умудрилась улизнуть прямо у них из-под носа, операция была фактически провальная. Формально же Институт таки доставил в свое расположение представителя вражеской группы – одинокого вампира, назвавшегося Фернандо Рьярти. Говорил он по-испански, и, с натяжкой, по-английски, так что для того, чтобы с ним объясняться пришлось искать переводчика.
ИОО оглядел командование выездной группы, прекрасно понимая, что вместо задания их сейчас надо будет распустить на законный отдых, и только через сутки задавать каверзные вопросы насчет Новой Волны.
Несколько дней назад некромант сам предложил ловить оставшуюся сотню «на живца» – ведь Джежоли же понятно, что они будут искать своего лидера. Именно для этих целей с оным лидером уехала шпионка Сэдфилл – глядеть в оба и собирать сведенья. Вернее, это официально она за этим уехала. На практике Хьюстон в частной беседе высказался в том ключе, что блондинки самые что ни на есть ненадежные создания на свете, и он от всей души сочувствует несчастному ведьмаку.
-Так, ладно… – вздохнул Борис Иванович, пытаясь отыскать в ворохе бумаг нужные – Сейчас отбой, а потом, я надеюсь, я все-таки смогу найти какого-нибудь незанятого ясновидящего, которого можно будет припахать на поиски.
-Простите пожалуйста…
ИОО поднял над бумагами взгляд: ему показалось, или он действительно слышал знакомый голос?..
-Лейтенант СеКрет? – поинтересовался он на пробу
-Слушаю вас – мягко откликнулся искомый, все это время мирно простоявший среди прибывших и вежливо не привлекавший к себе внимания.
-Лейтенант, как вы тут оказались?!
-Я прибыл вместе с поисковой группой – как всегда, предельно-честно, ответил тот – Насколько я понимаю, мое отсутствие не запланировано Институтом?
-Вы правильно понимаете – ИОО покосился на коллег, но они не подсказывали. Вздохнув, кивнул:
-Тогда, пожалуй, я отдам вам дело поиска Новой Волны…
-Конечно – согласно кивнул его собеседник – Я могу идти?
-Идите. И не теряйтесь больше.
-Я никогда не теряюсь.
Борис Иванович только и смог, что задуматься о том, что лейтенант СеКрет не лжет никогда.
Для Лауры Аэддин день начинался неплохо.
Она, вместе с прочей Новой Волной оказалась в Институте, где снова встретилась с маленьким и очень громким капитаном ан Аффите. Который без задней мысли высказал ей все, что о ней думает, и командировал в Аналитический Отдел – информацию систематизировать. Сказал, что самое ей там и место. А чего – работа не пыльная, коллектив приятный…
Лаура уже знала, что осталась одна: Гийом навеки остался под стенами Ниневии. Это было не больно, но как-то пусто. Без него, такого привычного, жизнь словно утратила часть цветов и звуков, и женщина была как в полусне.
Сегодня утро на новом рабочем месте ей разнообразил посетитель. Его Лаура никогда в жизни не видела, и он показался ей странным. Но этот нежданный гость вежливо поздоровался, извинился что отвлекает, и сообщил, что принес новости, к сожалению, неутешительные.
-Простите меня, госпожа Аэддин – сказал он, печально улыбаясь – Я считаю себя добрым другом вашей дочери, а потому взял на себя смелость сказать вам…
-Она наконец-то намылилась замуж? – просветлела лицом Лаура, зацепившись за слово «друг»
-К сожалению, это невозможно. Это тяжело, но госпожа Арна Аэддин умерла. Извините, что сообщаю вам это так.
Руки Лауры так и застыли над бумагами. Она вперила невидящий взгляд в собеседника.
-Умерла?.. – прошептала она беззвучно, но он понял и кивнул:
-Да. Знаете ли вы, что такое Судебный коридор?
-Нет…
-Это место, где огромное количество дверей ведет в огромное количество миров. Там все не так, как здесь, за теми дверьми. Проходя коридор, госпожа Арна Аэддин умерла. Мне очень жаль.
-Вам жаль!.. – со слезами в голосе выкрикнула Лаура – Что бы вы понимали! Вас-то там не было!.. Вы не знаете, что это такое!..
-Я знаю – мягко ответил посетитель
-Лжете!
-Я никогда не лгу
Лаура смахнула злую слезу, глядя на этого странного типа. Поискала платок, но не нашла. Приняла тот, который предложил ей молодой человек, всхлипнула и спросила:
-А вы хоть кто такой?
-Это СеКрет – ответил он, и Лаура пала духом окончательно.
Когда Эфла ан Аффите выяснил, что из-за скопища документов в его кабинете он не может добраться до двери, это его не очень удивило. Он давно полагал, что главной офисной принадлежностью у него должна являться лопата для разгребания снега.
Так что он просто совершил рейд в Архив, оттащив им часть этих несметных сокровищ. С информацией всегда так: она просто перестает помещаться в один прекрасный момент. Только у нормальных людей кончалась память на компьютере, а у таких вот трудоголичных Институтовцев место в кабинете. И Эфла не сомневался, что будь у него кабинет размером со спортзал – и там бы место живенько закончилось. А вот найти что либо там было бы крайне затруднительно.
Головная боль капитана ан Аффите на этот раз носила гордое название Судебный коридор. Вопросом, что это за штука такая, и с чем ее кушают, задавался не только Институт в последнее время. Решить задачу помогла случайность.
Почти сутки полковник Лаворский угробил на то, чтобы вытащить троих уснувших слишком глубоко телепатов обратно в реальный мир. А маленький зомби очень пристально за процессом наблюдал и делал выводы.
Трое юных обормотов, нахватавшихся в Институтских библиотеках всяких заковыристых мыслей, решили сообразить «на троих» систему управляемых снов, чтобы каждую ночь переживать именно то, что очень хотелось. «Ну чисто так, для себя» – как сказал Паницкий ежась под пламенным взглядом Эфлы на допросе. Однако, как и следовало ожидать, что-то пошло не так. Шутка вырвалась из под контроля своих создателей, бесцеремонно выставила их за свои пределы, и стала развиваться самостоятельно. Троица посоветовалась и решила никому не рассказывать, чьих шкодливых ручонок (и мозгов) это дело. Мало ли, что за предписания на этот счет в Институте… Полковник Лаворский, устало массируя висок, предложил расстрел на месте. Капитан ан Аффите с превеликим сожалением ответил, что это незаконно.
Как исправить содеянное, разумеется, ни один из компании понятия не имел. Что у них такое вообще получилось и почему получилось именно так – тоже большой вопросик. Эфлу больше всего интересовало оружие, которое проходящие коридор выносят оттуда. Он догадывался, что этих проходящих много больше, чем состав его 414-й ячейки. Сколько – неизвестно. И у каждого предмета вооружения – он знал – свои способности.
И теперь, вот уже третьи сутки, он планомерно проводил связь с доступными ему соединениями ИПЭ, методично отыскивая всех, кто бывал в коридоре. Не сбрасывая так же со счетов и тех, кто не захочет признаваться, или не состоит в рядах ИПЭ. Помимо его идиотичных оперативников, удалось обнаружить прочих коридорных гуляк. Первым номером пошел лейтенант СеКрет, который сам признался. Его Ларка Крылатое Небо на поле боя еще не скоро забудут. Линдэссэ, операционная сестра при докторе Воронове, получила в коридоре стилет, ехидно прозванный Викодином. Достопамятная говорящая (и, что намного хуже, пьющая) кошка Института, Мегера Ктулховна Неконяу вынесла из коридора «розочку», которую ни за что ни про что обозвала Водкой. Тихий и вежливый Цкури пришел сам, признавшись, что в коридоре был, и продемонстрировав китайскую боевую цепь по имени Порок. Ханаан со своим Чертиком-из-табакерки, долго каялся в содеянном, тем не менее, с посохом-крестом не расставался, кажется, даже ночью. Под занавес – чтоб жизнь уж точно не казалась непрерывным праздником – пошел генерал Нортон с кастетом, нежно окрещенным Харлеюшкой.