Собственно, барыге было от чего переживать. Ассортимент у конкурента, постепенно появляющийся в ячейках лотка, был явно получше, чем у него. К тому же почти всё это было создано руками игроков – крафтовые объекты, значительно превосходящие своим рангом и качеством продающиеся у НПС аналоги.
– Тятя, ща я его! – насупился детинушка, закатывая рукава.
– Да что ты! Да не надо! – картинно всплеснул руками торгаш, освобождая между тем дорогу сынульке и слегка, как будто случайно, подталкивая его вперёд. – Ну, поживёшь годок без леденцов, так то что ж уж. Судьба у тебя, бедняжки, видать такая…
– Завязывай концерт, Димидран. Знаем мы, какой у тебя «честный» заработок! – крикнул кто-то из деревенских жителей. – Побойся богов – не видишь, что ль, что перед тобой «калеченный»!
– Если ты честный, так все остальные и вовсе святые! – поддержал его мужичок в длинной, подпоясанной красным кушаком рубахе. – Е-хей, свят народ! Да что мы смотрим, как барыга на юродивого своего громилу натравливает!
«Юродивого?»
Его поддержали несколько голосов, но никто не сдвинулся с места, наоборот, кое-кто отошёл от гориллообразного Жарого подальше, опасливо косясь на бурю различных эмоций, проносящихся по лицу паренька. Остальные неписи принялись шумно обсуждать случившееся, не скупясь на острые словеса и с интересом глядя, как игрок по имени Вазелин Гибкий меланхолично продолжает заполнять товарами свой прилавок. Он бы, наверное, и рад был что-нибудь сказать, но из-за невозможности прервать анимацию вынужден был игнорировать происходящее.
«Да, паренёк. Имечко ты себе придумал то ещё! С таким погонялом да провалиться в игру… Проще уж из леса никогда не выходить!»
– Это ж кого я натравливаю, Еренфид? Что ж за поклёп-то такой? Дак-то он сам натравливается… А я вот отговариваю, – зло прошипел торговец, стреляя глазами то в сторону Вазелина, то на его защитников, а затем, изобразив на лице вселенскую скорбь, повис на руке своего отпрыска. – Сынок, ну не надо! Ну не будет тебе петушка на палочке, велика ли беда… Поголодаем немножко, сахарка будем тебе не три кусочка, а один в чашечку класть, а то и вообще…
– Не три, а один… Как же так, тятя? Да как же так можно-то… И без пи-и-итуше-ека! Да я его! У-у-у-у! – взревел Жарый, с разбегу врезаясь всем телом в только что установленную Вазелином палатку, расшвыривая по ешё влажной, утоптанной земле нехитрые товары игрока.
– Во неписи отжигают! – ломающимся голосом подростка воскликнул шестнадцатиуровневый воин с двумя рукоятями секир, торчащих у него из-за спины. – Полный «пииип»!
– Ага. Я читала, на форумах пишут, что вчера в Крастении толпа НПС, из какой-то неигровой торговой гильдии, перебила всех вендеров, – ответила ему девушка-друид глубоким голосом взрослой женщины. – И ладно бы только самих торгашей перебила, так ещё и все товары растащили. Там такая каша сейчас, что просто ужас. Прямо еврейские погромы.
– Это такой ивент, что ль? – удивлённо спросил парень. – Весь город стал агромобами?
– Да не – неписями они остались. Только у любого игрока с Крастенией теперь фракционная репа ниже плинтуса.
«Крастения это же вроде город на побережье… Ожившие НПС, которых парень посчитал агрессивными монстрами, напали на персонажей. И теперь у всех героев снизилась репутация с фракциями. Жуть…»
– Во, блин, сволочи разрабы фигню намутили! – зло, с чувством прошипел высокий мужчина справа от меня, теребя мочку уха. – Мало того что …
Опа! А вот это – наш с Касуми брат по несчастью! Разбойник двадцатого уровня. На фоне остальных, довольно фанерных «калеченных», стоявший в естественной, расслабленной позе персонаж сразу бросался в глаза, и не оставалось никаких сомнений, что этот человек также уже живёт в Ортене, а не играет в «Хроники».
Значит, мы – не одни такие. Интересная новость.
По исказившемуся в муке лицу Жарого катились крупные крокодильи слёзы. От предчувствия эмбарго на карамельных петушков со стороны разоряемого каким-то пришлым негодяем любимого папочки он старался изо всех своих недюжинных сил. Мыча и ревя что-то голосом кастрированного бычка, парень крушил в щепу торговую точку игрока под довольными, одобрительными взглядами кудахчущего вокруг него родителя.
Вазелин тоже заходился в дурном крике. Он явно боялся атаковать детину, а потому прыгал рядом и тонким, надрывным голоском призывал на помощь стражников.
Однако ребята в зипунах лишь бросали на него насмешливые взоры, и разводили руками. Они то ли не желали попадаться под горячую руку беснующегося увальня, то ли, что скорее всего, уничтожение недвижимого имущества игроков дружественными им неписями не предусматривало их вмешательства.