Можно сказать, что в Империи Дарея – как минимум, в этой деревне – разразился самый настоящий кризис. Со всех сторон в поселение стекались разноуровневые «провалившиеся» игроки, разделившие нашу с Касуми судьбу. Естественно, в первую очередь они шли в наш трактир, но мест в нём уже не было, а для тех, кто успел урвать себе комнату, хозяин ежедневно повышал арендную плату. Крёнингсбурговка же потихоньку превращалась в некий элитный бомжатник, в котором фотомодели и победительницы конкурсов Мисс Вселенная сожительствовали на улицах под навесами, во дворах и подвалах с Мистерами Вселенная, бодибилдерами, атлетами и смазливыми мальчиками с обложек женских журналов.
Опустошённые и растерянные, они просто не знали, что дальше делать и как им теперь жить. Многие из попаданцев готовы были на всё ради горсти медных монеток, и не удивительно, что потихоньку в их среде стали появляться зачатки криминала. Плюс ко всем этим напастям уже на второй день в деревню начали прибывать неведомо откуда взявшиеся в Дарее игроки других имперских рас. Срединные эльфы, эльфы-доречи и дворфы. Весь этот ядерный коктейль разбавлялся продолжавшими бегать по лесам, долам и весям «калеченными», которые порой ловко уводили у «провалившихся» выгодный квест, отчего то тут-то там вспыхивали стычки, чаще всего заканчивающиеся не в пользу застрявшего в Ортене человека.
– А у меня для вас приятная новость, мастер Вальдер, – как бы между делом произнёс клерк, когда я, забрав свои честно заработанные деньги, собрался уже уходить. – Сегодня, со второй половины дня, в нашей деревне вновь начинают работать все имперские службы…
Ещё одной проблемой, с которой мы, на пару с Касуми, да и всеми остальными игроками Дареи, столкнулись в эти нелёгкие дни, была невозможность пользоваться сервисами. Не только Дилижансная Станция прекратила свою работу и не обслуживала персонажей. Не работала Гильдия Авантюристов – двери и ставни её здания наглухо задраили, а изнутри не доносилось ни звука. То же самое было и с представительством Имперского Магистрикума – собравшиеся в его помещении учёные мужи не проводили процедуры телепортации и идентификации предметов, а в двух деревенских храмах не велись церковные службы.
Не работало большинство магазинов, не принимала просителей городская ратуша, закрытым стоял и офис Королевского Банка Дареи. Жизнь как будто остановилась и буксовала на месте, выжидая, когда наконец в высоких столичных палатах, дворцах и министерствах утрясут все свои дела власть имущие.
– …и скажу вам по секрету, коль уж у вас так оперативно и толково получилось выполнить наше небольшое поручение. С завтрашнего дня вновь открывается движение транспорта по имперским дорогам. Так что если хотите…
– Сколько, – только и спросил я, вновь подходя к рабочему столу клерка.
То, что пороки человеческого общества пришли в Ортен вместе с обновлёнными неписями, уже не было для меня секретом. А потому единственное, что меня сейчас интересовало, – сколько сверх суммы, требующейся для покупки билета в столицу, захочет положить себе в карман ушлый клерк.
– Двадцать два, – коротко ответил он, не отрывая взгляда от своих бумаг.
– Пятнадцать старыми, а остальное новыми, по курсу, – довольно жёстко сказал я.
– Идёт, – согласился чиновник и выложенные мной на стол деньги мгновенно исчезли в одном из ящиков. – Вот ваши билеты. Две штуки, на завтра на девять часов утра. Постарайтесь не опаздывать.
– Спасибо, – буркнул я, быстро проверив кусочки пергамента и убирая их в сумку.
– Значит, ждём вас завтра с вашей очаровательной спутницей… – улыбнулся мне на прощание клерк. – До свидания.
– До свидания, – попрощался я с чиновником, надевая шлем и выходя из здания станции на залитую солнечными лучами площадь.
– Подайте копеечку! – заныл мягкий женский голос слева от меня.
Бросив взгляд в том направлении, я увидел сидящую на земле в позе лотоса девушку-воина пятнадцатого уровня, со всклокоченными каштановыми волосами, из нормальной одежды на которой была только зелёная тряпка, повязанная поверх загорелых округлых бёдер.
– Подай копеечку, а я тебе сиськи покажу, – подмигнула она мне, видя, что я обратил на неё внимание, проведя рукой по пышному бюсту, еле умещающемуся в чёрном кружевном лифе.
Не отвечая, я прошёл мимо, девушка не стала хамить, как поступили бы многие на её месте, а только, тяжело вздохнув, привалилась к бревенчатой стене, ожидая нового клиента-дарителя, более щедрого, нежели я. Много их, таких полуголых красавиц-попрошаек, было сейчас на улицах Крёнингсбурговки. И история у всех примерно одинаковая: людям хотелось есть. Не знаю, можно ли умереть здесь от голода или жажды, да и выяснять особо не стремился, хотя уже знал, что смерть для «провалившихся» – явление временное и через какое-то время погибший возрождался на ближайшем кладбище.