Да – мы, попаданцы, остались бессмертными персонажами, в отличие от окружающих нас НПС, но проблем от этого у таких, как я, не убавилось, и первоочередными были голод и жажда. Они преследовали игроков, заставляя идти на необдуманные поступки – например, продавать за бесценок своё обмундирование, чтобы уже через день-полтора оказаться и без гроша в кармане, и без орудий для их получения.
Всем не поможешь, да и деньги теперь для нас с Касуми не нарисованные жёлтые пиксели, а нечто вполне осязаемое, от чего зависит наше с ней благополучие. Именно с такими мыслями я прошёл несколько шагов, а затем остановился, почувствовав себя самой настоящей сволочью.
Порывшись в сумке, я извлёк из неё одну из сохранившихся у меня буханок. Хлеб уже начал черстветь, чего раньше в игре с ним, конечно, не случалось. Повернувшись к воспрявшей духом девице, я протянул его ей.
– Это что? – спросила она, скорчив кислую мину.
– Хлеб, – холодно ответил я, уже предчувствуя дальнейшее развитие разговора.
– На хрена мне твой хлеб? – Девица смачно сплюнула на землю рядом с собой. – Засунь его себе знаешь куда?! Мне деньги нужны!
Бросив краюху в пыль перед её ногами, я развернулся, и, не слушая летящую мне в спину грязную брань, зашагал в сторону трактира. Зря остановился, зря обернулся и зря, видимо, каждый день, кушая вкуснейшие блюда приготовленные поваром в трактире, задумываюсь о тех, кто в этот момент голодным слоняется по улицам. И ведь многие бедствуют не оттого, что после провала в игру у них было меньше золотых, чем у меня, а по большому счёту от жадности.
Я своими глазами наблюдал, как в первый же день двое парней в питейном зале буквально обжирались местной пищей. В этом мире мы – «провалившиеся» – как бездонные бочки можем впихивать в себя сколько угодно. Нас не тянет в сортир, нам это просто не нужно. Сытость не означает, что следует закругляться, а еда настолько вкусная, что многие, утолив голод, просто не в силах остановиться. Мир – мечта гедониста, и если подумать – очень страшный мир.
Войдя в питейный зал таверны, я махнул рукой приветственно кивнувшему мне хозяину и, проскользнув между столиками, под завистливые взгляды некоторых игроков вошёл в дверь, ведущую в гостевое крыло, а оттуда уже взбежал по лестнице на второй этаж. Подойдя к нашей комнате, я постучал условленным стуком. Ответом мне была тишина.
Хмыкнув, я открыл материализовавшимся в моей руке ключом замок и вошёл внутрь. В раскрытое настежь окно лился солнечный свет, тёплый летний ветер раздувал тонкие тюлевые занавески и волнами прокатывался по комнате, волнуя яркие точки пылинок, отчётливо видимые в пересекающих комнату лучах. На неубранной кровати лежал аккуратно сложенный сарафан, приобретённый нами на рынке с рук у какой-то старушки, а рядом, свернувшись калачиком, посапывала эльфийка, прикрывшись простынёй обнимая измятую подушку и мягко улыбаясь чему-то во сне.
Трусики и лифчик висели на натянутой рядом с окном тонкой верёвке, а на грубом табурете, которого ранее в комнате не было, стояла кадка с мыльной водой. Ещё одна – высокая, с прикрытой крышкой и свисающим с бортика черпаком – примостилась в углу комнаты. Под ней ещё было видно широкое влажное пятно от недавно пролитой на пол воды.
Сняв шлем, я аккуратно, стараясь не громыхать своим железом, положил его на чайный столик, а затем также тихо, чтобы на нарушить царящую в комнате полуденную идиллию, вышел. За последние несколько дней из осторожной дружбы наши взаимоотношения с эльфой переросли в некое подобие обоюдного доверия, лишённого, правда, какого бы то ни было сексуального подтекста. Этакая френдзона. Что было, с одной стороны, приятно, но расстраивало меня, как нормального и здорового мужчину.
Впрочем, памятуя о том, что где-то на континенте Му девушку, возможно, ждёт некий Такуру-Такеда-Такета, я и не предпринимал никаких решительных действий, хотя и имел такую возможность. Не то чтобы я испытывал пиетет к какому-то там самураю, просто в нашем случае подобные отношения были бы лишними. К тому же, как я успел заметить за всё проведённое с Касуми время, эльфа не обладала железобетонными нервами и стабильной психикой.
Провал в игровой мир ударил по девушке значительно сильнее, нежели по мне. Что было неудивительно, если вспомнить о значительной разнице в возрасте. Более того, несмотря на то, что после заселения в эту комнату и первого совместного завтрака девушка уснула без задних ног, уже к вечеру того же дня стало заметно то напряжение, которое она испытывает в моём присутствии. Так что мне стоило больших трудов убедить её, что я не намерен покушаться на её честь и не собираюсь как-либо пользоваться своим положением.