Амальтей не знал, как очутился около этого места, для чего и какими силами, он не знал, сон это или реальность, но он знал точно, ничто не происходит просто так. Все события в этой реальности тесно переплетены друг с другом, как в полотне переплетаются нити. И если он появился именно в это время, если он не может сделать даже короткий шажок, то так оно и нужно, но стоять и ждать он не намеревался. Слишком уж это было бы невыносимо. Предпринимаю одну за другой попытки освободиться, Амальтей терял силы, так и не сдвинувшись с места, словно закованный во времени. Он не мог ни кричать, ни говорить, все звуки тонули в воздухе, растворялись в нем. И когда уже, казалось бы, силы и надежда должны были бы оставить человека, покинуть и отдать это хрупкое тело на волю случаю, все мысли испарились. Юноша увидел то, чего не ожидал увидеть в таком месте. По каменным ступеням уверенно поднималась девочка. Совсем еще ребенок, не больше семи лет от роду, она уверенно шла туда, во мрак. А вместе с этой девочкой пропало и оцепенение. Все пошло своим чередом и воздух комками не забивал рот и не прилипал к коже. Амальтей не знал, сколько времени он провел в этом странном оцепенении, но чувствовать на своей коже легкий ветерок, его прохладу, его запах..., наверное, ради этого и стоило бы вообще дожидаться этого момента.
Девочка остановилась перед провалом во тьму и оглянулась куда-то себе за спину. Сверкнувший огонь в ее глазах довел до Амальтея две мысли, которые он все никак не мог осмыслить до этого момента. На самом деле тень была везде вокруг этого места, и теперь это казалось еще более зловещим, ведь прямо на лестницу должен был падать теплый закатный свет, а вместо этого все было погружено в холодный сумрак, пробирающий глубоко до костей. Но даже не это было самым поразительным или страшным. Пугало больше всего то, что Амальтея не было видно. Девочка смотрела сквозь него, впитывая своими глазами последние лучи солнца, поглощая его тепло и радуясь этому мгновению. Она словно хотела не просто насладиться зрелищем, но и сохранить в себе эту яркую частичку, удержать в себе этот свет, как если бы больше она не смогла так сделать.
Мотнув головой, девочка вошла в темный провал в стене легко и свободно, будто бы знала это место и знала, что боятся там нечего. Амальтею же было трудно решиться на такой поступок. И, возможно он так бы и стоял на ступенях храма и дальше, если бы не природное любопытство. Как бы там ни было, он очень хотел знать, что будет маленькая девочка делать в храме и что вообще происходит вокруг. Случайно ли его появление тут или нет, но он должен увидеть это сам. Своими глазами.
Легко взлетев по лестнице, юноша нырнул во мрак вслед за девчонкой, которая продолжала не замечать его. Глядя на храм снаружи, можно было только подивиться тому, что такое сооружение вообще можно было создать силами простых людей. Но оказавшись внутри, Амальтей содрогнулся. Он не смог бы даже представить себе, что за извращенный разум мог сотворить такое. Оформленное в бордово-фиолетово-черных тонах помещение вызывало дрожь. Увитые странными письменами колонны исчезали в темноте, там, где должен был быть свод. Запах смерти, разложения и страха пропитал все, он был вплетен в воздух, вплетен в каменные плиты пола и большого алтаря. Во мраке помещения стены исчезали, просто растворялись, оставляя тебя посреди холодного сумрака. Не было тут ни шорохов, ни скрипов. Храм был давно мертв, и только алтарь еще продолжал держаться за жизнь.
Ох. Этот алтарь. Амальтей не мог обойти его вниманием, пропустить его. Это величественное сооружение из цельного камня, сверкающего кроваво-красным в этой темноте. Его грани искрились, поверхность переливалась, а внутри бурлило нечто похожее на фиолетовый туман, который то метался, бросаясь хвостами на стены, то мирно стекал ко дну. Алтарь пульсировал, дрожал и, казалось, жил. От него волнами расходились в стороны эманации зла и ненависти ко всему, что окружало его. Эльф чувствовал эти эманации и содрогался при взгляде внутрь этого алтаря, но не смотреть он не мог, туман завораживал, приковывал взгляд. Чем дольше Амальтей смотрел в него, тем явственнее он слышал в голове голос, далекий голос, лишенный эмоций, холодный и яростный, он требовал подчинения, требовал жертвы и крови.
Девочка мягко ступая подошла к нему и поклонилась. Во мраке Амальтей видел все хорошо, эльфийское зрение было остро так же, как и эльфийское оружие. Он видел, как девочка поцеловала край алтаря, небрежно отпихнув в сторону старый череп с отвисшей челюстью.