-Мать моя, отзовись из мрака Бездны. - тонкий голосок разрезал тишину, наполнив своим живым теплом своды. - Твоя дочь взывает к твоей силе.
Амальтей не мог видеть ее лица, но был уверен, что девочка улыбается, как будто бы для нее все было игрой. Или, как если бы она делала это каждый день. Не сразу можно было обратить внимание, заметить, но туман внутри алтаря забился тугими спиралями, заполняя своим светом все вокруг.
Видимо Бездна откликнулась.
«Бездна? Она поклоняется Бездне?»
Мурашки, размером с кулак каждая, медленно побежали по спине. Амальтей мало что знал о Бездне. Вообще мало кто о ней что-либо знал. Даже ученные мужи и дамы из Доминиона не могли в полной мере осмыслить ее и те создания, которые приходят из ее глубин. Было только ясно, что Извечные, создания, бывшие до основания миров и будут они задолго до конца Вселенной. Они были всегда и будут вечно. И они есть сама противоположность жизни. Но они не есть смерть. Кто- то считает, что они есть оборотная сторона Демиургов, рожденных из Пламени Вселенной, другие же говорят, что Извечные были еще до них, до Вселенной и даже до самой Бездны, в которой потом нашли источник сил и пристанище.
Но если всего лишь половиной беды было то, что храм был воздвигнут культом Бездны, то самой страшной проблемой было то, что кто-то еще поклонялся ей. Кто-то добровольно связывал себя с Извечными. Правда было совершенно неизвестно, какая от этого возможна выгода. Обычно Извечные даровали силу, в обмен на возможность появляться в мирах, они становились слугами своих носителей, обеспечивая их могуществом или же знаниями. Но только рабом тут был именно носитель, ведь Бездна всегда берет больше того, что отдает. И в итоге человек просто растворялся в ней, он уже не мог отделить голос бездны от своего, мысли бездны от своих. Он становился частью бездны и вскоре оставлял этот мир, отдавая свое тело. И тогда уже порождения Хаоса и Бездны бродили под его личиной по мирам, неся на своих плечах печали, беды и разрушение. Амальтей слышал об этом, но ему говорили, что это просто теории и на самом деле еще никому не удавалось говорить с Бездной, иначе мир бы уже давно канул в пламя войны и разрушения.
Но теперь он видел своими глазами. С Бездной не только говорят, но она при этом еще и отвечает. И возможно это лишь сон или же он в бреду, но он привык прислушиваться к такому.
«Зачем ты потревожила меня?..»
Голос лился отовсюду, холодный, липкий и пробирающий до костей.
-Я кормила тебя все эти дни и теперь требую свою плату. Я хочу заключить договор с тобой. - девочка говорила спокойно, без трепета в голосе, словно говорила с подругой, как будто не собиралась отдать в рабство себя, а всего лишь хотела поменяться не глядя. - Как ты и просила, я принесла часть той силы, которая нужна мне. Я окружала тебя этой силой, я убивала этой силой. И теперь я хочу ее заполучить всю. Подчинить себе ее. И вообще! - девочка топнула ногой - Явись! Покажи мне свое лицо.
Амальтей мог бы поклясться, что ему это сниться. Слишком уж легко держала себя девчонка, слишком уж свободна она была перед силой, которая могла уничтожить ее, превратить в пыль и развеять по всем девяти мирам. Как будто это было игрой. Но когда он увидел, как затрепетал в глубинах алтаря свет, как рванулся наружу туман, принимая вид существа, юноша отшатнулся, сотворил отвергающий жест и замер. Безобразное тело, покрытое тентаклями и рванными гнойниками, он видел, как слизь вытекает из пустых черных глазниц, стекает по лысому черепу. Огромные, как стволы ноги держали бесформенное туловище, длинные руки свисали почти до колен и были слишком тощими. Видимо всю работу выполняли именно тентакли, которые извивались в воздухе, то переплетаясь между собой, то разрываясь в стороны.
«Ты хотела видеть...»
-Да. Я хотела. А теперь назовись мне! Я повелеваю!.. - голос девочки даже не дрогнул, хотя на ее месте многие уже давно бы лежали без чувств.
«Как смеешь ты, человеческое дитя приказывать мне, той, которая дочь самой темной ночи, самой глубокой бездны и самого страшного кошмара?»
Тентакли бросились на девочку, норовя разорвать зарвавшуюся букашку на части, но остановила их маленькая искра. Девочка держала в своих руках остаток закатного света, покачивая им и улыбаясь тому, как щупальца покачиваются в такт ей.
-В Бездне так темно, так холодно и одиноко...
«Холодно и одиноко» - повторил беззубый рот.
-Тебе так страшно там одной. Назови мне свое имя и пойдем за мной, я обещаю тебе пищу и свет.
«Пищу и свет...»
-Назовись же!
Девочка вскинула руки, и искра вспорхнула, поднимаясь все выше, разрастаясь и заливая ярким светом все вокруг. Храм, внутренности которого никогда не озарял даже свет факела, теперь предстали перед Амальтеем как вывороченные внутренности какого то животного. Бугристый свод, мерцающий от слизи пульсировал над головой гигантской массой, щупальца обвивали колонны, сползали по стенам и дрожали. Бездна обжилась в этом храме, выпустив часть себя в этот мир. Кто знает, сколько еще таких храмов по всему миру и как давно Бездна смогла пробраться в Иллион, отравляя собой пространство и время.